Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
разговору:
— Итак, что Вам угодно? Хотя, прежде всего, следует представиться друг другу, верно? Лэрр Ивэйн, — коротко, но предельно вежливо кланяюсь.
— Шэрол, граф Галеари, — ответный поклон не менее учтив.
— Рад познакомиться, граф! Впрочем, обстоятельства нашего знакомства, смею предположить, не столь уж приятны…
Граф печально вздыхает в ответ.
— Ваша дама посчитала мои слова оскорблением, не так ли?
— Не буду отрицать.
— И Вы, полагаю, считаете своим долгом… — умолкаю, потому что на лице молодого человека отражается такая безысходность, что становится его жаль.
— Видите ли, лично я не считаю.
— Даже мои слова об овцах не вызвали протест? Они вполне могли оскорбить именно Вас, если Вы относите себя к окружению этой белокурой болонки.
— Я не отношу себя к волкам, сударь, — честно и спокойно признал Шэрол.
— Тогда в чём состоит цель нашей беседы? — непонимающе поднимаю левую бровь.
— Я хотел… принести извинения Вам и Вашей даме.
— Извинения?
— Роллена вела себя… непозволительно грубо. Ей не следовало задевать графиню Агрио. И Вы… Вас невозможно ни в чём обвинить: Вы всего лишь вступились за честь девушки.
— Вам легко жить, граф? — не могу удержаться от вопроса, и Шэрол изумлённо хлопает ресницами.
— Что Вы имеете в виду?
— С такими удивительными понятиями о чести и благородстве Вы, должно быть, успели нажить целую армию врагов! Или нет?
— Лэрр… — он печально качает головой. — Врагов наживают те, кто смел, силён и ярок, а мои достоинства… Вызывают лишь насмешки.
— Зря вы так полагаете, сударь! Оскорбить Вас невозможно, поэтому всё, что остаётся — смеяться над Вами, чтобы заглушить голос зависти. Поверьте, насмешники попросту бесятся оттого, что не могут быть хоть капельку похожи на Вас!
— Вы думаете? — он морщит лоб.
— Я уверен! Кстати, граф… Я хотел бы продолжить нашу беседу… Скажем, за ужином. Конечно, стол в доме Агрио не так изобилен, как королевский, но графини по-прежнему гостеприимны и с радостью примут Вас. А бутылочку хорошего вина я постараюсь найти.
— О, не утруждайтесь! — оживляется Шэрол. — Я возьму что-нибудь из отцовских кладовых.
— Отлично! В семь — Вас устроит?
— Вполне!
— Тогда позвольте откланяться!
…Когда я догнал не слишком торопившуюся домой Равель, мне удалось одновременно успокоить её и привести в состояние, близкое к шоковому. Первый эффект был достигнут рассказом о примирении с графом, а второй — известием, что оный граф вечером посетит скромное жилище рода Агрио.
Графиня-мать были изумлена моей наглостью не меньше дочери и удостоила вашего покорного слугу взгляда, неприятно напомнившего настроение Магрит, когда я делал совсем не то, что предписывалось, а проявлял инициативу, в итоге приводящую к неожиданным последствиям. Затем было произнесено скорбное:
— Нам нечем даже растопить камин в гостиной! — и dou Алаисса поднялась на второй этаж, укоризненно шурша юбками.
— Нечем растопить? — я повернулся к Равель, и та печально вздохнула:
— Подводу с дровами из имения мы ждём только послезавтра…
— А почему же… — к счастью, не успеваю сморозить очередную глупость, вовремя понимая: запасы женщин были тщательно рассчитаны, а появление непредвиденных жильцов потребовало, как минимум, вдвое большего расхода дров.
Равель ничего не сказала — не посмела упрекнуть меня в том, что изничтожил горстку палок, которой хватило бы ещё на два дня. Милая девочка! И ведь даже во взгляде не видно осуждения, только извечно-вежливое: «Прошу простить за неудобства…»
Качаю головой:
— Надо было предупредить… В конце концов, мы могли бы немного помёрзнуть.
— Ну что Вы! — она всплеснула руками. — В доме так сыро, что наутро спина заболела бы от холодной постели!
— В крайнем случае, спали бы вдвоём, — беспечно предположил я.
Девушка испуганно расширила глаза, а потом очень мило покраснела.
— Я имел в виду… — пытаюсь исправить положение, но Равель поспешно кивает:
— Личные привязанности лэрра не полежат обсуждению, особенно с моей стороны!
— Почему же? Вы, как хозяйка дома, вправе… — тут только до меня доходит, о чём подумала Равель, и я невольно фыркаю. Неужели, представила меня с эльфом? И, полагаю, вовсе не за сном… Какая испорченность!
…Кстати, узнав, что один из нежданных постояльцев принадлежит к расе листоухих, графини были поражены, польщены и оскорблены одновременно. Поражены тем, что эльф прибыл в столицу без своих соплеменников, в сопровождении человека. Виллерим, всё-таки, не Вайарда, где lohassy можно встретить и несколько раз за день,
