Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
Потому что пока тебе не станут известны детали произошедшего со слов всех участников, ты всё равно не сможешь окончательно обвинить или оправдать меня. Ведь так? Зачем же тратить время и силы на доказательства того, что и так будет доказано, только по прошествии некоторого времени?
— Хм… Не боишься, что я тебе придушу ночью?
— По причине?
— А вдруг это ты подстроил нападение на моего отца и меня?
— Ну-у-у-у-у-у…
— Скажешь, такого быть не может?
— Может. Но не в этой жизни.
— Что ты хочешь этим сказать?
— То, что хотел, я уже сказал, и даже больше, чем нужно… Сделай милость: если будешь душить, то не буди меня, ладно?
С этими словами я закрыл глаза, намереваясь немного поспать. Кьез тоже замолчал, обдумывая услышанное. Пусть думает: ему мысленные усилия только на пользу пойдут…
Мне, кстати, тоже есть о чём подумать.
Итак, «росу» принёс Шэрол. Вряд ли он сам её раздобывал, конечно, но идея, наверняка, принадлежала ему, как самому начитанному из компании молодых вельмож… Достать зелье могла Роллена. У братца-мага. Очаровала, слёзно попросила или попросту — стянула. Почему влюблённая парочка решила действовать именно так? Наверное, потому что «силовые» методы успеха не принесли: представляю себе лицо девушки, когда она узнала о бесславной гибели нанятых ею душегубов… Наверняка, ей рассказали и то, что на телах всех троих были отметины от стрел — вот и повод взъесться на эльфа! Впрочем, Мэй сам по себе не особенно интересовал Роллену: ей хотелось уязвить меня и только меня. За чужой счёт? С лёгким сердцем! Шэрол, как галантный кавалер, предложил своей даме элегантный ход: подсунуть эльфу «росу» и посмотреть, как я буду на это реагировать. Ожидать, что Кьез Магайон вылакает полбутылки отравленного вина, он не мог, но наше столкновение оказалось ещё более удачным выходом из положения: назначена дуэль. Дуэль, за которую участники непременно будут наказаны… А что, если один из дуэлянтов умрёт наверняка? Нельзя же надеяться, что лэрр доведёт поединок до смертоубийства? Тем более, Шэрол знает, что я очень спокойный человек с хорошо подвешенным языком — есть шанс, что заболтаю своего противника и дуэль вообще не состоится… Значит, необходимо принять меры и обеспечить явление стражников в тот самый момент, когда молодой Магайон будет убит. Убит с помощью заклинания, наверняка: хотя «роса», плещущаяся в крови Кьеза, замедляет реакцию, и он не смог бы драться так, как умеет, нет никакой гарантии, что я воспользуюсь подвернувшимся преимуществом… Я ведь знаю, как и на кого влияет применённый яд, верно? Если уж понял, что происходит с эльфом…
Ну и ну, Шэрол! А я посчитал тебя благородным человеком… Забыв о том, насколько любовь может изменить сущность как падшей, так и самой прекрасной души. Непростительная ошибка. Впрочем, у меня есть смягчающее обстоятельство: я совсем недавно понял, на что может быть похожа любовь…
Мин, интересно, что ты сейчас делаешь? Чем может заниматься меч, запертый в человеческом теле? Даже вообразить трудно… Жаль, что я не видел твой истинный облик наяву, не держал в руках изогнутую сверкающую полосу стали… Хотя… Лучше касаться прохладной кожи, мгновенно перенимающей тепло моей руки… Проводить пальцами по шелковисто-острым волосам… Чувствовать твоё дыхание на шее, когда ты разминаешь мои уставшие плечи… И, может быть… На мгновение… Накрыть твои губы своими…
Скрежет засова ворвался в сон и бесцеремонно прогнал сладкие видения. Дверь заскрипела на петлях, и в камере вдруг стало раза в три светлее, чем раньше. Я зажмурился, а Кьез недовольно пробурчал, отворачиваясь к стене:
— Хоть бы поспать дали, уроды… Что вам неймётся?
— Подъём, господа! — кажется, это был тот же самый офицер Стражи. — Вас желают видеть во дворце, так что советую не задерживаться!
— Какой дворец? Не пошли бы вы все… Я хочу спать!
— Отказ предстать перед Его Высочеством принцем Дэриеном будет расценен, как государственная измена! — довольно осклабясь, сообщил наш мучитель.
— Перед принцем? — Кьез сел, растерянно моргая. — С какого это перепугу принц хочет нас видеть?
— Будем считать, что я не слышал Вашего неуважительного высказывания в адрес Его Высочества, — офицер неожиданно подобрел, но спустя мгновение стало ясно, почему: — Принц установит меру вашей вины и вынесет приговор! И не стоит затягивать его ожидание, если не хотите огрести по полной!
Мы не хотели, посему покинули свои лежаки и вяло поплелись за офицером…
Вопреки робким ожиданиям, неба мы так и не увидели: оказалось, что тюрьма соединяется с королевским дворцом подземным ходом, довольно широким, хорошо проветриваемым
