Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
люди обращают внимание на содержание, не ослеплённые формой…
А форма, в самом деле, получилась — загляденье! То, что обычно не привлекало взгляд, вдруг приобрело значительность… Хотя, всё объясняется даже проще, чем требуется: я играл роль. Человек, который выходил на улицу… Да нет, который открывал глаза утром в доме Агрио, не имел ничего общего с Джероном. Ну, совершенно НИЧЕГО. Это был вполне уверенный в себе мужчина, хорошо изучивший не только свои собственные возможности, но и место, которое занимал в мире. Спокойный, позволяющий себе ответить ударом на удар, а не спешащий уйти в сторону, только бы не столкнуться с кем-то интересами… В общем, сильный мужчина. Сильный не столько физически, сколько… да, наверное, духовно. И вспышка интереса у Роллены, и нелепая страсть Юджи тому подтверждение. Но боги, как это больно — понимать, что люди вокруг очарованы не тобой самим, а маской, которую… ты даже не выбрал сам. Которую тебе навязали. Удачно, не спорю, но… А ведь потом её придётся снимать. И что произойдёт, когда лэрр Ивэйн исчезнет? Кто останется?
Нет, сейчас мне некогда переживать по этому поводу. У меня есть дело. И я хочу довести его до логического завершения. Продолжим задавать вопросы:
— Впрочем, мне нет никакого дела до истинных мотивов вспышки ярости у Вашей возлюбленной. Важно другое: она втянула в свою месть Вас. Почему Вы позволили ей это сделать?
— Я не позволял…
— Вас заставили?
Он отвернулся.
— Что же, граф? Что послужило достаточным поводом для Вашего отчаянного поступка?
— Вам этого не понять…
— Позвольте мне судить самому.
— Я… я люблю Роллену.
— И почему же Вы считаете, что я не смогу этого понять? Думаете, что любовь мне недоступна?
Шэрол болезненно вздохнул.
— Сначала Вы показались мне простым и открытым человеком, не носящим камня за пазухой… Но теперь я убеждаюсь, что первое впечатление было неверным.
— Это открытие для Вас? Если да, то мне жаль того времени, что Вы провели в библиотеке! Первое впечатление почти всегда ошибочно, потому что человек — самое загадочное явление природы!
— Да, наверное, так и есть… На Вашем примере это особенно хорошо видно.
— Польщён услышанным, хотя и подозреваю, что это не комплимент, — я подмигнул графу, и он растерянно расширил глаза. — Но почему я не должен понимать любовь?
— Такие люди, как Вы, никого не пускают внутрь… Не открываются перед чувствами.
— Вы так много знаете о природе отношений, и так глупо себя ведёте… Нехорошо, граф. Нужно использовать полученные знания, а не складывать их в сундук… Далеко не всегда нужно «пускать»: наступает миг, когда стены любой крепости падают. Перед завоевателем, пришедшим покорять. Можно противиться, бороться, убегать, но… Не поможет. Любовь подстерегает нас в самых неожиданных местах и, как правило, бьёт без промаха… Всего один удар, и уже невозможно вспомнить, как выглядел мир, в котором ты не пробовал вкус ЕЁ губ…
Я говорил, а передо мной, на расстоянии вытянутой руки, лениво потягивалась Мин, улыбаясь той самой странноватой улыбкой полу-женщины, полу-ребёнка, полу-меча… Улыбкой, которая предназначалась мне одному…
Шэрол вздрогнул, как от удара, когда последнее слово растворилось в воздухе камеры.
— Ну так что, граф? Вы ошиблись и на этот раз!
— Да… — признаёт он. — С Вами опасно спорить.
— Опасно? Просто необходимо! Как же иначе можно узнать, прав я или нет?… Итак, Вы действовали во имя любви. Ваша страсть к Роллене настолько сильна?
— Я… не знаю. Но я не могу жить без её взгляда.
— А что она? Разделяет Ваши чувства?
— Я очень на это надеюсь…
— Но не уверены? Вы… были близки?
— О таких вещах не спрашивают!
— Почему? — я искренне удивился. — Это очень важно. Так были или нет?
Шэрол, определённо, смутился. Наверное, и покраснел, но свет факела не позволял разглядеть всех подробностей.
— Похоже, были… Не стоит на меня обижаться, граф! Я бываю бесцеремонным, но никогда не переступаю черту… Просто я хотел уточнить, как близко она допустила Вас к телу. Следующий закономерный вопрос: Вы у неё один?
— Ну, знаете! — он возмущённо дёрнулся, зазвенев оковами.
— Это тоже немаловажно, поймите! Мной руководит не праздное любопытство, а желание докопаться до Истины.
— Можно подумать, что Вы — дознаватель, — осторожно заметил Шэрол.
— В каком-то смысле, в каком-то смысле… Вы у неё один?
— Я был у Роллены первым! — почти выкрикнул он, и я недовольно покачал головой:
— Орать совершенно незачем…
— Ваши вопросы не закончились? Я устал.
— Отниму ещё немного Вашего
