Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
учить…
— Научат! Она девочка умная и достаточно молода, чтобы впитать любые знания… Всё хорошо. Но, ради богов, скажи: как ты утратил контроль над заклинанием?
Лиловое серебро переливалось мукой и восторгом.
— Когда она… вошла, я не сразу почувствовал… она так тихо слушала… Но на одной из строчек… Это было, как удар! Как молния… Она словно вспыхнула изнутри… И я увидел… она… она совершенна! Она — воплощение божества!
— Э… Не будем торопиться с выводами. Просто Рианна — очень… сильный Мост.
— Да, и это тоже… — отмахнулся Мэй, снова погружаясь в своё восхищение. — Она такая… Она сияет. Ярче солнца. Но не ослепляет… Она… тёплая.
— Я бы сказал, горячая.
— Ты тоже это заметил? — он подозрительно поджал губы.
— А что? Не имею права?
— Этого я не говорил… — всё-таки, эльф обиделся. Обиделся на то, что кто-то, кроме него, мог прикоснуться к чуду… Интересно, листоухий понимает, что видел всего лишь воплощённые Источники, а вовсе не богиню?
— Итак, мы всё выяснили?
Неуверенный кивок.
— А я считаю, что не всё.
— К-как это?
— Где ты взял стихи, которые пел, когда вошла принцесса?
— Мин подарила, — пожал плечами эльф.
— ЧТО?! Мерзавка…
И когда она успела стянуть листок?… Вспомнил. В самый первый день. Я же застал её у стола в своей комнате…
— Ты-то из-за чего так расстроился? — непонимающе тряхнул чёлкой Мэй.
— Почему… Есть причина.
— И сидел, как на иголках, пока я пел…
— И как ты успел это заметить, скажи на милость?! Ты же с принцессы глаз не сводил!
— А мне не надо на тебя смотреть, чтобы знать, что с тобой происходит… — смущённо признался эльф.
— Это ещё почему? — я напрягся, и было, от чего. Такая… зависимость меня не радует. Совсем.
— Наверное, я виноват… — длинные уши стыдливо прижались к голове, совершенно исчезая под серебристыми прядями. — Прости, пожалуйста…
— Что ты ещё натворил? — от волнения начинаю хрипеть.
— Помнишь, когда я вернулся в харчевню, где ты меня ждал? В день приезда? Я был очень… расстроен… Помнишь?
— Ну… да. И что?
— Я… неосознанно… потерял контроль.
— Над чем?
— Не над чем, а над кем! — поправил Мэй. — Над… собой. Мне было так плохо, и я… позволил своему syyt’h
раскрыться…
Фрэлл! Кажется, я… пропал.
— Ты был такой спокойный… такой уверенный… такой… надёжный… Я сам не понимаю, как ЭТО получилось! — с отчаянием воскликнул эльф.
И не поймёшь. Зато я… Понимаю. Ты соприкоснулся с одной из ниточек моей «паутинки». То есть, с моим «я». И уцепился за неё, как за последнюю надежду на спасение…
Я подошёл к огню и зло стукнул кулаком по каминной полке. Только такого счастья мне и не доставало! Стать «якорем» для взбалмошного малолетнего эльфа! За что, боги?! Мне нельзя так… сближаться. С кем бы то ни было! Я не имею права!
Теперь становится понятным многое… Слишком многое.
И внезапный интерес к поддельной йисини. И необыкновенно быстрое «привыкание» ко мне. Да и вообще… Если бы я мог догадаться сразу, что Мэй — из «открытых сердец», я бы не допустил… Наверное. Не могу поручиться. В конце концов, влиять на сферу чувств мне не дано. И никаким чарам не дано. К счастью? К сожалению? О, это каждый решает для себя сам! Многие мечтают найти управу на чувства — любым способом. Но сим мечтам не суждено сбыться, потому что… Чувства подчиняются только своим собственным законам, не понятным разуму. А если не ясны ни исходные данные, ни способы преобразования, ни конечный результат — как можно контролировать процесс? Никак. И не пытайтесь!
— Ты… злишься?
— Да. Разве не чувствуешь? — огрызаюсь, но Мэй качает головой:
— Немного есть, только… Ты больше испуган, чем разозлён.
— Вот как? И чем же я испуган?
— Ну, этого я не могу знать! — с явным облегчением заявляет эльф. Радуйся, пока можешь… Хотя, лучше бы ты ЗНАЛ.
— Ты поступил… безрассудно. Так оставлять нельзя… Можешь вернуть всё обратно?
— Пока не могу, — признался листоухий. — Я… не очень хорошо справляюсь с syyt’h.
— Вот и учился бы вместо того, чтобы распевать ворованные стихи! — не выдержал я.
— Ворованные? — лиловые глаза оторопело уставились на меня. — Ты знаешь того, кто их написал?
— Я знаю, что автор не позволял их исполнять! Особенно в таком… обществе.
— Почему? Они хорошие…
— Они — для личного употребления, разве не понятно? Может быть у человека что-то, укрытое от чужих глаз?
— Ты-то откуда знаешь, что для «личного»… — Мэй подозрительно прищурился. — Или…
«…Такая интересная особенность, как syyt’h — способность объединять сферу чувственного восприятия с любым Созданием, чаще всего присуща эльфам, нежели остальным Расам. Но и среди листоухих подобный Дар — достаточно большая редкость, требующая тщательного развития и постоянного контроля. Самое любопытное, что в самом процессе нет, ровным счётом, ничего магического, поскольку механика передачи и приёма чувств относится исключительно к природным техникам, доступным даже тем, кто далёк от магических искусств… Как правило, обладателя syyt’h выделяют ещё в раннем детстве и, при благоприятном стечении обстоятельств, опытные наставники обучают его прежде всего контролю Дара, ибо хаотичные расширения сферы чувственного восприятия приводят к очень печальным последствиям… Основная опасность при неконтролируемом выбросе syyt’h — остаться без «якоря», на котором сфера сможет замкнуться, чтобы обрести стабильность. Выбор «якоря», кстати говоря, очень серьёзный вопрос, потому что придётся разделять не только «свои», но и «его» чувства и ощущения…»
«Вечерние беседы у Очага Познания», Большая Библиотека Дома Дремлющих, Архив
