Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
берёт девушку под локоть. Вот! То, чего я и ждал!
Жест мага выглядит именно так, как и предполагалось. Уверенный. Властный. Я бы даже сказал, хозяйский. Так возлагают руку на то, что принадлежит тебе по закону, людскому и божьему. Так относятся к тому, чем безраздельно обладают. И Роллена, почувствовав прикосновение брата, замирает, чтобы, мгновение спустя, тяжело повиснуть на предложенной руке. Отдаться на милость своего единственного повелителя.
Я вижу суть происходящего очень ясно, но самое главное: её видит Шэрол. Видит и начинает гаснуть, как язычки огня на ветру.
— Идём. Тебе нечего здесь делать, — Герис уводит свою сестру в лабиринт коридоров. Дверной проём снова зияет тёмной бездной, приглашая войти и… Исчезнуть.
Выдерживаю паузу, необходимую для усиления эффекта.
— Итак, о чём мы говорили, граф?
— О жизни и смерти, — тихий шелест песчинок, отсчитывающих последние минуты.
— Именно! Я сказал, что могу изменить Ваш приговор. Вы согласны?
— Не тратьте на меня время и силы, лэрр. Я не хочу жить.
— А ещё минуту назад…
— Минуту назад у меня была надежда. Теперь… мне всё равно.
Укоризненно цокаю языком:
— Ай-вэй, граф! Вы так легко сдаётесь? Не самое лучшее качество характера… Из-за ТАКОГО пустяка?
— Это не пустяк… — слабая попытка возразить.
— А что же? Подумаешь, девушка оказалась не той, которой… казалась… что-то я заговариваюсь… Ерунда! Девушек много — на Ваш век хватит!
— Не шутите над этим… Я… Мне не…
— Ой, только не надо этого трагизма! «Я больше никогда и никого не полюблю» — это хотели сказать? Несусветная глупость! Хотя бы потому, что и Роллену Вы не любите!
— Что значит «не люблю»?
— А то и значит! Вы её жалеете, не более! Несчастное создание, нуждающееся в защите — Вы ведь так о ней думаете? Отчасти правильно, но… — многозначительно щёлкаю пальцами. — У неё уже есть защита, и Вы только что прекрасно это видели! Пусть девушка не признаётся в этом даже себе самой, но её тело не может солгать… Вы заметили, как она прильнула к своему брату? Не буду утверждать, что между ними есть настоящая страсть, однако, и расстаться они не могут. Связанные давним стыдом? Возможно. И что из того? Цепи любви далеко не самые прочные.
— Но… — больно смотреть, как рушатся надежды и мечты Шэрола. Очень больно. Даже если учесть, что они были ложными.
— Плюньте и забудьте, граф! Роллена стоит многого, но не жизни. Особенно ВАШЕЙ жизни. Вы и так натворили столько глупостей… Не делайте последнюю: не жертвуйте собой впустую!
— Впустую?
— А то как же? Думаете, Ваша смерть избавит девушку от подозрений и обвинений? Лишь частично, дорогой граф, лишь частично! Правосудию, положим, всё равно: взявший на себя вину казнён, можно умыть руки. Но я-то знаю, КТО и НАСКОЛЬКО виноват, об этом Вы не подумали? Не подумали, что днём позже я подстерегу Роллену в каком-нибудь укромном уголке и проведу всестороннее исследование её внутренностей?
— Вы… Вы не сможете… — ну, наконец-то, в глазах графа появилось нечто, отдалённо напоминающее мысль!
— Почему? — усмехаюсь. — Чтобы вспороть человеку живот, не надо быть ни особо сильным, ни особо злым, достаточно лишь уверенности в собственной правоте. А я — уверен.
— В чём? — хриплый шёпот.
— Видите ли, граф… Вас приговорили за использование «рубиновой росы» во вред. Справедливо, между прочим! Но гораздо более жестокого наказания заслуживает тот, кто снабдил Вас отравой, потому что негодяй нарушил и запрет на ввоз, и запрет на распространение. А мне почему-то кажется, что достать «росу» Вы могли только, воспользовавшись связями Вашей возлюбленной. Верно?
Шэрол молчит, но мне не нужно подтверждение того, что и так очевидно. Поэтому продолжаю:
— Кто ещё, кроме мага, пользующегося покровительством короля, может безнаказанно и безбоязненно получать и хранить у себя запрещённые зелья? Так что, граф, сами посудите: вину Роллены даже не надо доказывать. У меня есть только один вопрос: кто именно дал ей «росу»? Вряд ли её брат: он, конечно, самодур, но на откровенного идиота не похож… Итак, кто?
— Я не знаю… Но Герис нам не помогал.
— Вы в этом поклянётесь?
— Да.
— Хорошо… — что ж, остаётся вторая кандидатура, но с ней я буду разбираться позже. А пока… — Всё ещё настаиваете на том, чтобы умереть? Если хотите, я Вам помогу. Лично. У меня есть чудесный ножичек…
— Н-нет, — молодой человек нервно отшатнулся.
— Зря! Я бы не сделал Вам очень больно… Ну, только не падайте! Я пошутил. Его Высочество принц Дэриен великодушно позволил Вам остаться в живых. С одним условием.
— Каким же?
— Условие, если
