Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
понял, как смог.
— Ну-у-у… — мужик слегка смутился. — Вроде того… Ну, что по весне Сейнари разольётся больше обычного, притопит луга, а на них трава дурная расти будет, и коровки мои потравятся…
— Да Вам необычайно повезло, почтенный! — хлопаю по крепкому плечу. — Сами подумайте: Вы уже знаете, из-за чего может погибнуть Ваша скотинка, так что Вам мешает выгнать её на другие пастбища или купить сена, а? И ни одна из коров не пропадёт. Улавливаете?
В блеклых глазах появилось сомнение.
— После того, как Вы разъяснили, господин… И верно! Так, считаете, сена надо прикупить?
— О, тут я Вам не советчик! — машу руками. — Может надо покупать, может не надо — фрэлл его знает… А на подтопленные луга коров не гоняйте. Целее будут!
— И на том спасибо, господин! — отвесив низкий поклон, мужик вновь занял место за своим столом, а я повернулся лицом к той, что заставила меня строить из себя знатока сельского хозяйства.
Довольная мордашка — живая, смуглая, с крупными бусинами тёмных глаз. И верно, похожа на мышь. Очень миленькую, правда. Мокрые волосы скручены тугими колечками и облегают голову плотной шапочкой. Плечи закутаны в необъятный шерстяной платок, усыпанный то ли маками, то ли розами: даже если бы я лучше разбирался в цветах, определить, какие из них хотела изобразить вязальщица, не представляется возможным, потому что платок — старый. Очень старый, с полысевшими от времени кистями бахромы. Пол подметают юбки. Да-да, именно юбки, в количестве пяти, а то и более. Разумеется, разноцветные и, разумеется, никак не сочетающиеся между собой. При ярком свете эта аляповатость резала бы глаза, но здесь и сейчас она всего лишь заставляет улыбнуться.
— Здравствуй… мышка.
— Ты желаешь мне здоровья от чистого сердца или просто хочешь показаться вежливым? — прищуривается один из блестящих глаз.
— И то, и другое, наверное… Кстати, о здоровье! — я поманил пальцем мальчишку-подавальщика.
…Сунув нос в принесённую специально для неё кружку, девчонка сурово нахмурилась:
— Сам, значит, вином отогреваешься, а меня супом потчуешь? Это как же понимать?
— В твоём возрасте следует пить вино только в лечебных целях, но… Думаю, горячий мясной бульон с пирожками будет куда полезнее, чем кислятина, которую принесли мне. Если не хочешь, можем поменяться!
— Вот ещё! — она ухватила из миски самый большой пирог и откусила, сколько… Сколько смогла, а смогла много: вернуться к беседе юной гадалке удалось лишь спустя время, необходимое для тщательного пережёвывания. И вернуться для того, чтобы попытаться вогнать меня в краску, потому что я услышал:
— А ты — добрый.
— Нет, мышка, я — злой. Очень злой. Только ещё и ленивый. А поскольку злые дела требуют большего приложения сил, чем добрые, я предпочитаю не особенно напрягаться… Если есть возможность.
Моя невинная шутка вызвала внимательный и сосредоточенный взгляд. Девчонка помолчала, потом сочувственно подытожила:
— Устаёшь, значит, сильно… Бедненький!
— Кто сказал, что устаю? — удивился я.
— Ну, здрассссьте! Только что заявил: злу нужно отдавать больше сил, чем добру, а теперь отнекиваешься? Не пойдёт!
— Что — не пойдёт?
— Выбери уж, что тебе ближе — зло или добро. А то потеряешься между… Ищи тебя потом! — довольная улыбка.
— Да кому я нужен?
— Кто тебя знает, — ещё один внимательный взгляд. — С виду не скажешь, а вдруг… Вдруг, есть в тебе что-то ценное?
— Вряд ли, — совершенно искренне сомневаюсь.
— Всё равно, не тебе судить! — заявляет девчонка. Заявляет так, что спорить с ней почему-то не хочется.
— Да я и не сужу…
— Хочешь, расскажу твоё будущее? — спустя вдох следует вполне ожидаемое предложение.
— В том же ключе, что и этому несчастному владельцу коров?
— Можно и в том… Хотя, нет, — задумчивый цокоток ногтей по столу. — Твоя судьба от капризов природы не зависит.
— И как же ты это установила?
— Есть способы… — туманный и ни к чему не обязывающий ответ. — Ты какое гадание предпочитаешь? Могу на потрохах курячьих. Могу на свечном воске. А могу Лабиринт Ладони прочитать… Выбирай!
— Не стоит, мышка.
— Что — не стоит? — обиженно надутые губы.
— Предсказывать мне будущее.
— Почему? Не веришь, что я…
— Угадаешь? Верю. Только… Своё ближайшее будущее я и так знаю. А то, что должно произойти потом… Видишь ли, мне почему-то кажется: неинтересно жить, если каждый ненаступивший миг уже известен. Скучно.
— Может быть, может быть… — кивок. — А если тебя ждут опасности? Угроза жизни и всякое такое? Тоже знать заранее не захочешь?
— Хм… — а вот над этим надо подумать.
Заманчиво
