Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
Полагаю, безбожно меня отругать. И она имеет на это право. Имеет, потому что…
— Это и правда, ты! — Матушка стиснула меня в объятиях, прижала к груди, потом чуть отстранилась, озадаченно, но всё же радостно разглядывая моё лицо. — Так тебе гораздо лучше!
— Догадываюсь… — вот уж, кого не ожидал встретить, так это хозяйку приснопамятного фургончика. Хотя… Она же говорила, что к праздникам собирается в Виллерим. Кажется, у меня начинается типично старческая болезнь: забываю нужные и важные вещи.
— Ты не говорил, что приедешь в столицу! — звучит почти обвинительно.
— Но я и сам… не предполагал.
— Как хорошо, что я тебя встретила! Ты зайдёшь к нам?
— К вам?
— Нано и Хок не откажутся с тобой поздороваться, я думаю, — женщина снова прижала меня к груди. Право слово, что за неожиданные нежности? Приятно, конечно, однако…
— Кого это ты так страстно сжимаешь в объятиях, милая Эри? Я начинаю ревновать!
Ну, конечно, куда же без…
— Рогар! Этот мальчик мне в сыновья годится. Неужели ты подумал, что я…
— Этот мальчик? — лукавое лицо Мастера, присевшего на корточки, оказалось рядом с нашими. — Ты его недооцениваешь! Он только выглядит безобидным и юным, а на деле…
— И что же «на деле»? — уточняю. На всякий случай: а то наговорит милой женщине про меня «за глаза» кучу разных гадостей, а я потом — расхлёбывай.
Щелчок по носу. Моему носу.
— Когда прекращает дурачиться, может поспорить за мантию Королевского Советника с любым из наших мудрецов.
— Нет, не могу. Не люблю ходить в мантии: она длинная, вечно в ногах путается и лезет во все дырки.
«Нахал!…Грубиян!… Да я с тобой после этого…»
— А ты пробовал? — Рогар не пропускает мимо ушей ни одной моей реплики. Какой внимательный, гад… Впрочем, я не против. Пусть слушает. Пусть даже спрашивает: отвечать-то всё равно буду я!
— Подробности рассказать? — блаженно щурюсь.
— Было бы неплохо!
— Как-нибудь в другой раз. Если будешь вести себя хорошо!
Матушка наблюдает за нашими пререканиями с улыбкой… да, именно: с улыбкой матери двух взрослых, но не желающих расставаться с детством сыновей.
— Надо подумать… — Мастер хмурит брови. — Не в этом месяце.
— Я подожду.
— Кстати, радость моя, судя по твоему внешнему виду, наконец-то вернувшемуся из южных степей домой…
— Из южных степей? — переспрашивает Эри. — Что ты имеешь в виду?
А она тоже умеет… слушать. Рогар морщит нос, как мальчишка, который попался «на месте преступления», но не желает признаваться в проступке:
— Да так… Было кое-что… Это совсем не интересно.
— Зная тебя и зная его, не поверю ни единому слову! — строго провозглашает Матушка. Мы с Мастером переглядываемся и дружно вздыхаем: нет ничего страшнее женщины, рождённой для того, чтобы повелевать. О, простите, есть: очутиться в рядах подчинённых ей солдат.
— Эри…
— Ты всё мне расскажешь. И ты — тоже! — указующий перст утыкается поочерёдно в мою грудь и грудь Рогара.
— Ладно, расскажем. А пока, милая, не могла бы ты подождать меня в каком-нибудь уютном уголке…
— Одного тебя? А Джерон не придёт?
— К моему глубочайшему сожалению, почтенная… Не сегодня.
— Тогда… — она на мгновение задумывается. — Приходи завтра! Мы живём в гостинице «Старая подкова». Найдёшь?
— Постараюсь.
Она поцеловала меня в лоб и встала с колен.
— Но тебя… — лукавый взгляд вонзился в Мастера. — Тебя я жду безо всяких отговорок! Ладно, парни, не буду мешать вашим «мужским разговорам»…
Когда Матушка исчезла за порогом Приюта Шаан, Рогар крякнул и предложил:
— Может, разогнём ноги?
Я с радостью поднялся, потому что от сидения на жёсткой скамье моя пятая точка уже начинала немилосердно ныть.
— Поговорим здесь?
— Тебя смущает присутствие богини? — ухмыляется Мастер.
— Меня? Вот уж нет! Пусть она смущается, слушая чужие секреты! — я показал изваянию язык. Наверное, зря, потому что чешуйки змеи, браслетом стекающей по плечу богини, слегка встопорщились.
— Не боишься гнева божьего?
— Было бы чего бояться… — ох, Рогар, если мне и нужно сейчас кого-то бояться, то только и исключительно самого себя, потому что даже самые божественные боги ничего не смогут сделать с Пустотой, клокочущей внутри меня.
— Какой-то ты странный, — справедливое замечание.
— Я всегда такой. Просто сегодня у меня ещё и поганое настроение.
— По поводу?
— Да так… Очередной раз убедился в собственном несовершенстве.
— Считаешь, из-за этого стоит расстраиваться? — внимательный, чуть сочувствующий взгляд.
— А что, нельзя?
— Почему
