Отражения. Трилогия

и девчонка тряхнула головой:
— Па! Ты дашь мне объясниться?!
— А есть, что объяснять? — лично мне в голосе Хозяина Двора послышалось некоторое ехидство. Не знаю, какие оттенки уловила дочь (и уловила ли вообще), но её решительности можно было только позавидовать:
— Есть! — твёрдый и смелый ответ, сопровождённый упрямо выпяченным подбородком.
Блондин переплёл пальцы на животе:
— Послушаем, раз так.
— Этот человек спас меня от «коротышек»!
По чертам отцовского лица пронеслась целая кавалькада чувств: от тревоги до облегчения, но осталось лишь одно. Строгое негодование.
— Если я всё верно понял, парень вмешался в твои отношения с Короткими Ножами? — вопрос прозвучал столь вкрадчиво, что девчонка попалась на уловку:
— Да.
— Тогда скажи, как ты допустила то, что случилось?! — взорвался блондин. — Ты подвергла свою жизнь опасности, а ведь я просил… Нет, я ПРИКАЗЫВАЛ! Приказывал соблюдать осторожность!
— Па… — виновато поникшие плечи.
— Что ты скажешь в своё оправдание? Куда ты ходила одна в поздний час?
— Я… я молилась Джанат

.
Джанат? Мои брови невольно приподнялись. Девочка хочет быть воином? Стремление похвальное, однако… Не с такой родословной. Ни одно учебное заведение требуемой направленности не станет пятнать свою репутацию, принимая на воспитание дочь Хозяина Двора. Какого бы то ни было.
— Снова? — клянусь, если бы беседа родственников происходила без лишних свидетелей, отец бы горестно всплеснул руками. Во всяком случае, мне показалось, что он крайне близок именно к такому выражению своих мыслей и чувств.
— Па…
— Сколько раз было говорено: забудь дорогу к этому Святилищу! Забудь, Леф! Это невозможно, слышишь?!
— А люди говорят, что боги прислушиваются к просьбам, высказанным от чистого сердца в канун Середины Зимы! — девчонка не по годам рассудительно привела в пример старое поверье.
— Леф… — если у блондина и были возражения, высказывать их далее он не стал, ограничившись следующим: — Сегодня я мог тебя потерять. Ведь так?
— Но, па…
— Ты столкнулась с «коротышками» — сама сказала! И не ушла бы живой или… Нет, не хочу думать, что они увели бы тебя с собой!
— Но всё же хорошо, па! — Леф повисла на отцовской руке. — Я здесь, благодаря…
— Да, я помню, — внимательный взгляд переместился на моё лицо. — Что скажешь, Нюхач?
Из группы мужчин у крыльца вперёд выступил тощий субъект, уголки рта которого нервно подрагивали.
— Магических штучек на нём нет, Хозяин. В нём, судя по всему, тоже.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Он — не маг.
— И то ладно… Обыщите его! — велел блондин, и в мою сторону двинулся ещё один из Ножей, с ужимками профессионального карманника.
Я не слышал рыка — лишь почувствовал лёгкую дрожь под пальцами, всё это время лежащими на загривке Киана, но «верзила», отряжённый меня досматривать, резко остановился, а напряжение стрелков стало почти осязаемым. Это могло значить только одно: волк оскалил клыки.
Мне не довелось близко общаться с дикими зверями, от природы обладающими одним-единственным обликом, но посмею утверждать: оскал оборотня куда страшнее, чем гримаса его неразумного родича. Дело в том, что зверь движим инстинктами, а метаморф добавляет каждому действию осмысленность своего второго «я». Поверьте: клыки, обнажённые приподнятыми губами, которые балансируют на грани между улыбкой и обещанием смерти — зрелище незабываемое! И всё же…
Я присел на корточки, обхватывая шею Киана руками и шепча прямо в серое ухо:
— Не знаю, зачем ты увязался за мной, но здесь и сейчас я решаю, жить или умирать. Будь любезен вести себя тихо и спокойно, иначе… Иначе нас нашпигуют стрелами от макушки до пяток. Тебе сталь мало повредит, конечно, а вот для меня достаточно одного удачного попадания. Успокойся и делай вид, что всё — хорошо… Понятно?
Рябь рычания стихла в широкой груди. Я поднялся и объявил:
— Он не причинит вам вреда, добрые люди. Просто пёсик немного взволнован: первый раз в таком большом и блестящем обществе.
Волк кашлянул. Или усмехнулся? Скорее второе, нежели первое, но обижаться — не ко времени.
— Смотри, парень: если твой… пёсик сдвинется с места хоть на волосок, ты и он… — блондин не закончил фразу, но все присутствующие во дворе прекрасно поняли, какая участь уготована нарушителям воли Хозяина Двора. Что до меня — я в подобных подсказках и не нуждался, но посчитал нужным показать свою понятливость:
— Не извольте волноваться, господин!
«Верзила», которого я заподозрил в былой принадлежности к Воровской Гильдии,