Отражения. Трилогия

из меня не выйдет, как ни старайся… С тобой тоже так было?
— Если б! Я, знаешь ли, потомственный кузнец… — начал было Вэльши, но под моим лукавым взглядом осёкся и шагнул ближе к Истине: — Из семьи кузнецов. Отец мой был Мастером и каким!… И меня учил бы, да только помер не в срок. Правда, перед смертью друга попросил о моём обучении позаботиться. И друг этот тоже — Мастер!
— И как? Выучил он тебя?
— Выучил! — гном горестно вздохнул и приложился к кружке. — Сначала вроде согласился, а потом… Как мальчишку гонял, до наковальни за два года и не допустил! А ведь я с отцом в кузне уже почти на равных был!
— Может, другу этому… Как бишь, его?
— Гедрин.
— Может, Гедрину виднее было? — знакомое имя усваивается сознанием мгновенно, но тут же задвигается подальше, чтобы не мешать. Не портить Игру.
— Что виднее-то? — возмущается гном.
— Ну, дорос ты до кузни или нет… Между прочим, Мастера все такие. Вредные.
— Тебе почём знать?
— А у меня хозяин — Мастер! — довольно сообщил я. — Твоему вредностью не уступит!
— Нет, ты Гедрина не знаешь! Он такой… — Вэльши замолкает, подбирая слова, но можно догадаться: кроме восхищения в них ничего не будет. — Он… Он — Мастер!
— За то и выпьем! — поднимаю кружку и делаю вид, что отхлёбываю. Пузырьки эля тыкаются в плотно сжатые губы и огорчённо возвращаются обратно в оловянные объятия. Уж простите, сердешные, сегодня я не могу воздать вам должное. Сегодня у меня другие дела.
А гном пьёт, и с удовольствием. Не замечая моего отлынивания. Это и к лучшему: вот пирог пожую немного, и, с новыми силами…
— В общем, не хотел тебя учить. Мурыжил на подсобных работах?
— Угу…
— А дальше?
— Дальше… — гномий нос снова забавно морщится. — Дальше ему вовсе не до меня стало.
— Это почему же? Другого ученика завёл?
— Если б ученика! Племянница ему на руки свалилась… То ещё чудовище!
— Такая страшная? — деланно изумляюсь, вспоминая симпатичную мордашку Мирримы.
— Да нет, не страшная… — Вэльши задумчиво потянулся за сыром. — Миленькая. Только капризная и своенравная — спасу нет!
— Да ты тоже парень — не из робких…
— Я — другое дело! — обиделся гном. — А когда малолетка так себя ведёт, будто на днях королевой станет, это…
— Забавно, — предлагаю свою версию. Неправильную:
— Да уж, забавно!… Особенно, когда дядя ей во всём потакает. Такая забава! — взмах рукой, полный отчаяния настолько, что…
Похоже, я узнал причину. Теперь осталось раскопать всё остальное.
— Она и до тебя добралась?
— Пыталась… Только я ей — не сват и не брат, терпеть не обязан!
— Значит, решил научить девчонку уму-разуму?
— Вроде того. Приструнить немножко.
— И каким же образом? — интересуюсь исключительно из вежливости, потому что заранее знаю, что именно услышу.
— Да нанял людей пострашнее, чтобы они её как бы похитили и месяц-другой за собой потаскали. Думал, напугается, поутихнет, а там и… Когда домой вернётся, совсем другой станет.
— А на какие деньги-то нанял? Думается, тебе по малолетству семейная казна пока что не подчиняется!
— А зачем деньги? — фыркнул Вэльши. — Я им товар предложил… Пару клинков.
— Самолично выкованных? И они согласились?
— А ты бы отказался?
— Я? — пришлось задуматься, и не на шутку. — Наверное, нет. Гномья работа, всё-таки… А наёмникам платят по-разному: не каждый скопит столько, чтобы прикупить хороший клинок.
— Ага! — взгляд, наполовину осуждающий, наполовину торжествующий. — И они не отказались. Только зря весь договор был.
— Я так понимаю, из твоей затеи ничего не получилось?
— Получилось… — вздохнул гном. — Да наоборот. Мирриму какой-то дурень от конвоя отбил раньше, чем она испугаться успела, а дядя её через друзей своих вызнал, кто похитителей нанял… Шуму было!
— Могу представить, — я всеми силами постарался скрыть улыбку. Пожалуй, в гневе Гедрин страшен, и лично мне не хотелось бы попасть под его тяжёлую руку. Особенно заслуженно попасть.
— Нет, не можешь, — уныло возразил Вэльши. — В общем, я уж думал, что меня, как муху прихлопнут, но Мастер решил иначе и…
— Собственноручно брил? — уточняю. Исключительно в познавательных целях: добавить ещё один штрих к портрету дяди Гедди.
— А то! — гном огорчённо уставился во вновь опустевшую кружку, потом потянулся за кувшином. Встряхнул сосуд, прислушался. В глиняной утробе что-то плеснулось. Остатки эля были торжественно вылиты в посудину. Нет, не в мою, но я и не претендовал на выпивку.
— Но из дома тебя ведь не гнали?
— Не гнали. Только оставаться и…
— Терпеть унижение?
— Вот-вот! Унижение.