Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
похожее на сожаление, быстро сменившееся скорбной решимостью.
Серебряная молния клинка обрушивается на воина. Падает небрежно и неотвратимо, но… В нескольких волосках от цели встречает на своём пути непроходимую преграду, и лезвие, словно завязнув в воздухе, начинает… рассыпаться прахом. Менее чем через вдох, от полосы стали остаются лишь тусклые блёстки, медленно оседающие на пол. Оружие уничтожено. Но поединок ещё не закончен: Разрушение движется дальше, пожирая плоть, прячущуюся под латами. Да и сами латы — тоже.
Нечеловеческий крик, улетевший к сводам зала — всё, что осталось. Крик и горсточка пепла на мраморных плитах. Горсточка белого пепла, которую воин насмешливо растирает ногой.
Оставшиеся в живых молчат. Наверное, потому, что стали свидетелями события, по определению невозможного. Чем иначе объяснить страх, туманом растекающийся от них по залу?
— Кто ещё сомневается в моём Могуществе? — вопрошает воин. Не злорадствуя, не смеясь, не угрожая. Спокойно и печально.
— Ты понимаешь, что сделал? — голос женщины остаётся ровным, но теперь его сухость ощутимо горчит.
— Понимаю.
— Ты убил…
— И должен буду умереть? Знаю. Но прежде… Я хочу убедиться, что ОНА будет жить.
Минута тягостного молчания.
— Хорошо. Мы сделаем то, о чём ты просишь. Хотя наш Дар не принесёт счастья никому из вас. Потому, что потребует оплаты.
— Мне не нужно счастье, драгоценная, а с оплатой… Как-нибудь справлюсь. Мне нужна справедливость. Девочка слишком ценна, чтобы меркнуть в Забвении. Сила её духа больше, чем все мои заслуги, и уже за одно это она достойна лучшей участи, чем быть навечно похороненной в памяти Мира.
— Мы выполним твою просьбу, — кивает мужчина. — Ты увидишь, как она родится вновь, но на следующее утро… Ты умрёшь от её ласки.
— Вы хотите… — голос воина срывается.
— Мы вложим её душу в сталь клинка, от которого ты примешь смерть.
— Нет… Вы не можете… Вы не должны ТАК с ней поступать! — даже не крик, а стон.
— Такова цена, которую заплатите вы оба. Ты можешь отказаться и оставить всё, как есть.
— Но тогда она… умрёт?
— Разумеется.
Долгих раздумий не было. Тёмные глаза сверкнули в последний раз и потухли.
— Делайте, что должно…
— Нет, это неправильно! Это жестоко! Не смейте!
— Ты о чём? — муть, клубящаяся перед глазами, лениво исчезает, позволяя увидеть обеспокоенное лицо Мэя.
— Я?… Почему ты здесь? И зачем…
— Я пришёл сказать тебе «до свидания». Забыл? И что ты шептал?
— Шептал? — а мне-то казалось, кричу во весь голос.
— Да. Просил кого-то «не сметь». Тебе что-то привиделось?
— Можно сказать и так. Я… сколько времени прошло?
— Времени? Да нисколько!
— Нисколько… — куда, в какой из потайных карманов Времени упало моё сознание? И как сумело вернуться? — Наверное… Нет, всё в порядке.
— Точно? — лиловые глаза мне не верят. Ни капельки.
— В порядке, в порядке! Я просто устал. Плохо спал прошлой ночью, вот и…
— А по-моему, ты врёшь. Но, пожалуй, не буду просить ни о чём рассказывать, — делает уступку эльф. — Кажется, тебе нужно побыть одному?
— Да. Нужно. Извини, что выставляю тебя из дома…
— И вовсе не выставляешь! Я сам ухожу. Но! — многозначительно поднятый вверх палец. — Ты дал Обещание. И я прослежу, чтобы оно исполнилось!
Мэй как никогда торжественен и трогателен в своём стремлении… Каком? Осчастливить меня, конечно же. Уж что-что, а эту дурацкую тягу, сияющую в чужом взгляде, я всегда смогу распознать. Потому что сам болен той же болезнью. И тяжело болен: хочу, чтобы все вокруг были… нет, не такими же счастливыми, как я, а гораздо счастливее. Хочу и добиваюсь этого. Всеми доступными способами.
— До встречи! — приказал эльф, закрывая за собой дверь.
— До встречи, — шепнул я схлопнувшимся створкам.
Так вот что за Джерона имела в виду тогда Мин…
Он был таким же, как я?
«Таким же… НЕ ТАКИМ ЖЕ… Не принимай близко к сердцу…» — получаю совет от своей подружки. Совет мудрый, спору нет. Однако настало время выяснения деталей, а не слепого следования чужим наставлениям.
Прости, не могу.
«Чего не можешь?…»
Не принимать. Уже принял, и ближе, чем собирался. Он был таким же?
«Ты знаешь ответ…»
Да, знаю. Я оказался не просто сторонним наблюдателем картинки, явленной из глубины веков. Я не присутствовал там, я… Не понимаю, что произошло. Не подберу слов описать свои ощущения. Как одновременно можно находиться внутри и снаружи? Как?
«Не снаружи и не внутри по отдельности… Везде… В каждой точке пересечения Пространства и Времени…» — поясняет
