Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
Борга так странно себя вести?
— Э-э-э-э-э… Моя обида, конечно же.
— Обида?
— Я сказал, что не хочу смотреть тебе в глаза, потому что боюсь пожалеть о том, что сделал.
Думаете, мне было легко признаться? Вовсе нет. А принцу было так же нелегко выслушать моё признание. И нелегко понять:
— Значит, ты жалеешь?
— О чём?
— О том, что помог мне? — из орехового золота глаз постепенно исчезали все оттенки чувств, и оставалось только мёртвое мутное стекло.
Я ответил, но не сразу. Слова, даже самые мудрые и прекрасные, не всегда могут описать то, что легко и просто выразит взгляд. К сожалению? К счастью? Не знаю. Иногда приятнее спрятаться за пологом изысканных фраз, чем выдать то, что чувствуешь, случайной тенью, промелькнувшей в глазах. Да, есть умельцы, успешно соблюдающие строгое соответствие между мыслью изречённой и мыслью потаённой. Есть. А ещё находятся любители говорить не то, что думают, причём в любой ситуации. Но я не отношусь ни к первым, ни ко вторым, а посему…
Да, жалею, твоё высочество. Я вмешался в естественный порядок вещей. Спутал Нити Гобелена, и теперь невозможно предположить, чем всё закончится. Или начнётся. Кто знает, вдруг препятствие, возникшее на твоём пути, должно было сделать твою жизнь иной, изменить тебя? И возможно, моя нелепая тяга помогать только навредила тебе, лишив шанса стать совершеннее. Да, тебя могло занести и в другую сторону — озлобить, превратить в тирана и деспота, но… Если Слепая Пряха рассчитывала наградить тебя какой-то определённой судьбой, а я нарушил её скромные планы, кто поручится, что мои действия стали благом, а не проклятием для всего твоего рода? Кто?
Можно было остаться в стороне. Степенно занять удобное место и безразлично взирать на букашек, копошащихся под ногами. Можно. Вот только не получилось. Наверное, не дорос ещё до таких высот, как мудрое невмешательство в течение жизни. Если повезёт — дорасту. Если не повезёт… Сложу голову в очередной попытке сделать пару букашек счастливее, чем они были до того. И самое смешное, это ведь может получиться! Шансы-то равны. Кто бы что ни утверждал, есть только два основных варианта развития событий. Нет, не «плохо» и «ещё хуже»! Плохо и хорошо. Но может быть одновременно «чуть-чуть хорошо» для кого-то одного и «очень плохо» для всех остальных. Или наоборот — тут не знаешь, что лучше…
Ты мог умереть, твоё высочество. Ты был так близок к смерти, что и не можешь себе это представить. И тогда — в доме сельского доктора, и теперь — в собственном дворце, потому что я воспользовался инструментом, который следовало бы спрятать на самом дне сундука, в самом тёмном углу чулана. При проведении Инициации маг должен быть спокоен и сосредоточен? Чушь! Его сосредоточение не идёт ни в какое сравнение с теми рамками, в которых должен удерживаться я: ни шага влево, ни шага вправо, и вперёд двигаться страшно, и обратного пути нет.
Да, я жалею. Прости, так получилось. Ты сможешь меня простить? Простить за то, что по моей вине лишился предназначенных тебе чудес? Сможешь?
Взгляд принца дрогнул, теплея. Значит, настало время слов:
— Наверное, жалею. Но не о своих действиях, оставшихся в прошлом, а о том, как они могут повлиять на будущее. Твоё будущее. Вернувшись в ряды наследников престола, ты снова оказался на расстоянии удара. А если вспомнить, что Инициация будет проведена заново… Надеюсь, хоть об этом во дворце пока не знают?
— Нет. Я никому не говорил, да и Борг…
— Не проболтается. Хорошо… Я договорился с Лаймаром: он позаботится, чтобы всё было сделано наилучшим образом.
— Лаймар? — принц скривил губы. — Я ему не доверяю.
— И не нужно. Но я могу утверждать: он поклялся и не нарушит клятву. К тому же, получил плату вперёд, так что волноваться по этому поводу не стоит. А вот об остальном… Меня лично тревожат близнецы. Если с Рианной всё обстоит вполне приемлемо, то её брат… Представляет собой для кого-то лакомый кусочек.
— В каком смысле? — нахмурился Дэриен. — И потом, ведь Ри уже инициирована, и она гораздо сильнее, чем можно было ожидать.
— Да. Но есть один нюанс. Инициированный Мост очень трудно подчинить чужой воле силой. Исподволь, намёками, мелкими тычками можно заставить разум усомниться и свернуть с истинного пути, но это слишком долгий процесс, требующий недюжинного умения и нечеловеческого терпения. Зато до момента Инициации Мост весьма и весьма уязвим и подвержен влиянию. Короче говоря, его можно заставить выполнять приказы.
— Как?
— Не будем углубляться в подробности: спросишь у сведущего мага, он тебе всё объяснит и очень даже живенько… Главное, чтобы ты понял: из всей семьи самой большой опасности сейчас подвергается
