Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
лестно, но… Слишком ответственно, чтобы продолжать ребячествовать.
И как я сразу не догадался! Впрочем, моя догадливость — весьма медлительная и тяжеловесная дама, не имеющая привычки покидать уютное кресло ради приобщения к новым знаниям: она предпочитает закутаться в плед и дремать, мило похрапывая в тёмном уголке…
Он, и в самом деле, высокого мнения обо мне. И я даже понимаю, что надоумило Борга занять именно эту позицию. Понимаю. Эх, залепил бы сейчас сам себе десяток пощёчин! Правда, членовредительство делу помочь не сможет, и взглядом — в отличие от ситуации с принцем — с проблемой не справишься. Опять наступает черёд слов? Бедненькие… Придётся вам сейчас поработать, да ещё как. И становиться «взрослым» — рановато:
— Я бы извинился, дяденька, но ведь тебе моё извинение не нужно… Да и мне самому — тоже. Честно говоря, лучше всего нам с тобой сейчас распрощаться и похоронить в памяти все прежние встречи. Да, пожалуй, так и сделаем, но прежде… Скажи, зачем ты подал прошение об отставке?
— Очередная шутка?
— Шутка? И в мыслях не держал!
— Почему же мне кажется, что ты надо мной издеваешься? — карие глаза чуть потемнели. От гнева? Нет, от разочарования.
— А вот теперь впору обижаться мне! — я скорчил гримасу, соответствующую произнесённым словам. Насколько удачно получилось, не мне судить, но Борг настороженно сдвинул брови:
— На что?
— На твой недалёкий ум, конечно!
— Недалёкий ум? — во взгляде великана боролись два противоречивых желания: намылить мне шею и признать мою правоту.
— А какой же ещё? Человек мудрый… нет: человек взрослый и опытный пропустил бы мои глупости мимо своих ушей, а ты… Не только внимательнейшим образом выслушал, но и пустил внутрь своей черепушки, позволяя сорнякам заполонить поля разума и вытравить на них все всходы!
— Какие поля? Какие сорняки? Хватит этих иносказаний! Говори прямо и чётко!
Ну, наконец-то! Дяденька вошёл в раж. Точнее, достиг того уровня эмоционального накала, когда любое слово оседает в памяти тяжёлым грузом, и даже по пришествии в прежнее уравновешенное состояние избавиться от непрошеных гостей не удаётся. Если, конечно, не уметь освобождать ядра орехов из плена скорлупы.
— Как пожелаешь! Говорю прямо: какой из тебя, к фрэллу, камень «Опоры», если меняешь мнение при каждом удобном случае?
— Я ничего не менял!
— Неужели? А к чему этот каприз с прошением? Стыдно, дяденька: большой и сильный, а ума не нажил. Правда, в народе говорят, что там, где есть сила, там не остаётся места для…
Он всё же не выдержал: рука ушла в замах, но кулак до моего лица так и не добрался, позволив мне облегчённо перевести дух. Конечно, я бы не рассыпался, но кому приятно неделю кряду ходить с синяком под глазом?
А вообще, не достигший завершения, жест меня порадовал. Правда. Порадовал, потому что недвусмысленно показал: в общении со мной Борг открыт до предела. Если таковой вообще имеется. И я завидую рыжему. Почему? Это же так просто: он нашёл человека, рядом с которым не нужно пользоваться масками! За такое сокровище не жаль заплатить любую цену. Не верите? Как бы вам объяснить?… Любая маска, носимая нами, является не просто приятным дополнением к личности — в таком случае не возникало бы никаких проблем. Нет, маска — часть нас самих, плоть от плоти, кровь от крови, но при этом невыносимо чужая вещь, и в этом состоит главная опасность. Опасность потерять своё истинное лицо под ворохом мнимых. Потерять, кстати, в прямом смысле этого слова
…
— И всё-таки, надежда есть, — задумчиво почёсываю подбородок.
— Надежда на что?
— На твоё дальнейшее разумное существование, дяденька. Но только после того, как выслушаешь ма-а-а-а-аленькую лекцию.
— Лекцию? — Борг хмурится, но уже не недовольно, а растерянно.
— Ну да. О пользе и вреде неожиданных открытий. Ты так и не ответил, почему подал нелепое прошение… И не надо. Я не знаю всего, что за несколько часов набило внутри твоего черепа неслабые шишки, зато мне известны собственные ошибки. И очень грустно сознавать, что они заставили ошибиться и тебя.
— Я не ошибся, — чересчур твёрдое заявление. Именно такие, излишне жёсткие вещи разрушаются проще всего.
— Правда? А мне думается иначе. Ты наслушался моих бредней и сделал неверный вывод. Впрочем, страшно вовсе не это. Страшно то, что ты принял моё мнение за непогрешимое.
— И вовсе…
— Принял, принял! И сейчас я подробно объясню, как не надо поступать разумному человеку. Во-первых, ты усомнился в справедливости своей искренней привязанности к принцу. Усомнился? То-то же! Но это как раз очень полезное свойство
«…Очень многие разумные существа считают обязательным скрывать свои мысли и чувства от окружающего мира, вследствие чего зачастую действуют вопреки своей изначальной природе. Люди называют подобное свойство «потребностью носить маску». Но и самые мудрые из них не всегда до конца способны оценить риск, связанный с упомянутой «маскировкой». А суть дела очень проста: являясь результатом вторжения в тонкие сферы, маска для своего существования вынуждена заимствовать часть сил, потребных личности для полноценного существования. Соответственно, чем больше масок носит то или иное существо, тем слабее и размытее становится истинный лик. И рано или поздно он полностью поглощается придуманными, а потому неестественными образованиями, приобретающими за счёт этого власть над существом, ограниченную лишь пределами, в которых используются. При этом по мере исчезновения личности существует реальная опасность, что маски начнут бороться друг с другом за главенство…»
«Советы и предостережения находящемуся в начале Пути», Малая Библиотека Дома Дремлющих, Читальный Зал
