Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
Причём тут дружба? Миррима тоже хваталась за меня, как за соломинку, особенно поначалу. Рианна… Я причинил ей вреда больше, чем мог бы нарочно придумать. Что же касается Мин…
«Да-да!… Что же её касается?…»
Помнится, ты сама изложила мне грустную историю из глубины веков. Если Нэмин’на-ари хотела искупить свою вину, могу со всей откровенностью заявить: искупила. С лихвой. Больше мне не надо. Не сдюжу.
«Молодец…» — одобряет Мантия.
Молодец?
«Я думала, ты никогда не сможешь признать…»
Что именно?
«Всё в мире имеет свою цену, и благие поступки стоят дороже дурных… Особенно для тех, кто их совершает…»
О да! Это я понял.
«Что ж… Если главная истина существования перестала скрывать от тебя свой свет, не смею более задерживать… Делай то, что кажется тебе правильным…»
Таково твоё напутствие? И потом, если решение «кажется правильным», значит в действительности оно — какое угодно?
«Выбор ты делаешь сам, без советчиков и болельщиков… Иначе выбора не будет…»
Спасибо, драгоценная.
«За что?…» — последнее удивление.
За то, что была рядом вопреки своему желанию.
«Что ты можешь знать о моих желаниях?…»
Ничего. И потому говорю: спасибо. Большего дать не могу.
«Большего и не надо…»
Я должен идти.
«Знаю…»
Прощай.
«Я ещё побуду с тобой… Совсем недолго… До конца, который ты так страстно желаешь приблизить… До конца Вечности…»
Как хочешь.
«Не кори себя… Ты ни в чём не виноват…»
Но от этого боль не становится меньше.
«Она и не станет… Её нужно просто выгнать вон…»
Что-то не хочется пробовать. Я слишком устал.
«И это тоже — выбор… Что остаётся сказать?… Счастливого Пути!…»
До встречи на Той Стороне. Если, конечно, такая встреча возможна.
«Кто знает?…»
Верно. Никто. Уходя, не стоит задумываться о Возвращении. Есть Пути, по которым нельзя двигаться назад, потому что каждый пройденный шаг рассыпается прахом за твоей спиной.
Я иду. Уже иду. Вперёд, но не вверх, а вниз…
Падать оказалось совсем не страшно. В конце концов, это единственный Полёт, которым мне по плечу, так чего же бояться? Хуже, что ожидания снова оказались обманутыми. Я не ощущал скорости движения. Иногда думалось, что вообще стою на месте, и только изменение плотности и цвета вихрей Купели говорило: падаю. Правая рука совершенно онемела, и оцепенение распространялось всё дальше и дальше. Но бесчувствие, которым пропитывалось моё тело, не вызывало огорчения. Чем меньше буду чувствовать, достигнув дна, тем спокойнее будет умирать. Да и жил ли я когда-нибудь?
Наверное, нет. Только однажды — в Виллериме, когда боролся с чужими неурядицами, показалось: нашёл. Что? Смысл своего существования. Вернее, подбираюсь к нему вплотную. И надо было продолжать в том же духе, но всё завертелось-закрутилось, и я запутался. Сошёл с нужной тропинки. Жаль. Чуть-чуть. А впрочем… Какая цель может сочетаться с тем, что я только что узнал о себе? Ни один вариант на ум не приходит. Значит, всё правильно. Всё так и должно быть. И жалеть — глупо. Если чувствуешь, что можешь пожалеть о своём поступке, то лучше не делай ничего — главная заповедь. Заповедь, о которой я беспечно забыл. Оказалось, ненадолго…
А падение-полёт всё не заканчивается. И ожидание начинает утомлять. С другой стороны, скорость возрастает, и это может говорить о том, что окончание путешествия — не за горами. Собственно, здесь нет гор. Один только туман, бесплотный, но осязаемый, как ни странно. И очень даже жёсткий.
Стоп. Туман не может быть жёстким. Что тогда коснулось моего бока? Да ещё царапнуло не хуже рыбьей чешуи.
Чешуи?!
Языки тумана обжигают распахнутые глаза, но я успеваю увидеть. И снова почувствовать.
Кто-то следует за мной. Или рядом со мной? Но в отличие от меня летит, а не падает, потому что оказывается то ниже, то выше. Летит и пытается подобраться вплотную, чтобы… Чтобы что? Поймать? Но зачем?
Кто бы ты ни был, не мешай! Я принял решение, и не собираюсь его менять. Тем более, не собираюсь подчиняться. Уходи!
Но тень, объятая туманными вихрями, не желает исчезать. Напротив, в какой-то момент оказывается совсем близко. Так близко, что я могу совершенно ясно рассмотреть фрагмент тела. Тела, покрытого матово-чёрной чешуёй.
Да сколько же можно?! И жить не помогают, и умереть спокойно не дают. Прочь, я сказал!
Но упрямец не отступает, продолжая попытки то ли схватить меня, то ли привести в чувство своими прикосновениями.
Злость подкатывает к горлу. Кристально-чистая злость. Именно она встряхивает
