Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
Чтобы набить ему морду!
«Даже так?… За что же?…» — удивляется Мантия.
За то, что он полез, куда не просили! Я хотел умереть и как можно скорее! Разве трудно было это понять?
«Понять — легко… А вот принять…» — многозначительная пауза.
Я не просил «принимать»! Моя жизнь — моё личное дело. Только моё и ничьё больше. И если залежалый товар пущен с молотка, не надо спешить его приобрести!
«Купец ты мой недоученный… Если уж «имущество», действительно, распродаётся за ненадобностью, никому нельзя запретить поучаствовать в торгах… Особенно, если покупатель готов заплатить высокую цену…»
Цену! О чём он вообще думал, когда отправлялся за мной? Неужели не знал, чем обернётся попытка приблизиться?
«Знал, конечно… Но уж больно заманчивым ему казался «товар»…» — если бы я не воспринимал все эмоции Мантии, как свои собственные, ни за что не поверил бы, что она может улыбаться так тепло.
Почему? Кто он, скажи?
«Это знание ничего не изменит… Ни для тебя, ни для него… А посему лучше оставить, как есть…»
Я должен знать!
«Чтобы набить морду?… М-м-м-м-м… Если уж рукоприкладство так тебе необходимо, самое время открыть глаза…»
Самое время? И почему же?
«А ты попробуй…» — интригующие интонации становятся сильнее.
И попробую!
Саван разлетелся клочьями, но мне не было нужды думать о его останках: подружка всё приберёт. До следующего раза, который будет наверняка. Раз уж я всё ещё жив…
Хлоп!
Звонкий удар по левой щеке заставил голову дёрнуться так, что щека правая чуть ли не вдавилась в подушку. И шмат волшбы, принесённый тяжёлой рукой моей сестры, не смягчил боль пощёчины. Непонимающе поворачиваю голову, чтобы… Быть одаренным ещё одним ударом, на этот раз слева направо, тыльной стороной ладони. Когда звон в голове слегка утих, я выплеснул праведное негодование в вопрос:
— За что?
— Первая — за то, что испортил чужое имущество. Вторая — за то, что заставил всех волноваться, — выпрямляясь, сухо пояснила Магрит.
— Будет и третья? Для ровного счёта?
— Будет. Если найдётся подходящая причина.
— Неужели таковых больше нет?
— Есть одна, — неохотное признание. — Твоя тупость. Но за это не наказывают.
— Почему?
— Быть дураком — само по себе наказание, и очень суровое.
— Что-то я не понимаю… Хорошая вещь? Это не… — перебираю в памяти свои скитания по резиденции Созидающих. Что я сломал? Разве только… Зеркало. Но его ведь можно сделать заново? Или я ошибаюсь? Ладно, фрэлл с предметами обстановки. Проехали. А вот другая причина… — Вы сказали: «заставил волноваться». Кого и почему?
— Я должна давать тебе отчёт? — синие глаза грозно сузились.
— Было бы неплохо! — мечтательно протянул я.
— Ещё не наступило то время, когда…
— Оно может наступить? — заинтересованно переспрашиваю.
— Не приведи Владычица!
Ни в глазах, ни в голосе сестры нет улыбки, но тщательная серьёзность всё равно кажется мне напускной. Да что творится на белом свете? Кто бы мне объяснил…
— Здесь упомянули моё любимое слово? — вот у кого смешливости в избытке, так это у Ксаррона.
Веснушчатая физиономия выглянула из-за дверного косяка, как лисья мордочка из норки, вызвав у нас с Магрит очень схожую реакцию. Правда, в моём выдохе было больше скомканных ругательств, чем в сестрином, но глаза Ксо восхищённого расширились:
— Впервые наблюдаю столь дивное единодушие в отношении себя в хоровом исполнении! Браво! А повторить сможете?
И мы повторили. На сей раз громче и членораздельнее, причём смысл пожеланий колебался от «А не пойти ли тебе?…» до «Ты у меня получишь!» Разумеется, кузен уцепился за последнее:
— Мечтаю получить, драгоценная! Не подскажешь, как скоро и в каком объёме?
— Я не собираюсь делать это собственноручно, — Магрит поняла опрометчивость угроз и пошла на попятный.
— Велишь слугам меня вышвырнуть? — Ксаррон позволил себе тонко усмехнуться. — Занимательное зрелище получится.
— Что тебе нужно? — рыкнула сестра.
— О, такую малость, драгоценная… Твоего младшего братика.
— Зачем?
— Сразу бы так! А то сначала площадная ругань без причины, и только потом…
— Короче!
— Я уже упомянул про своё любимое слово?
— Ты с него начал, — подтверждаю я, чтобы избежать нового витка препирательств.
— И что это за слово? — если бы Магрит так хмуро смотрела на меня, я бы испугался. Честно!
— Слово? Отчёт, конечно же!
— И каким образом…
— Моя матушка обожает, когда перед ней отчитываются.
— Тилирит? — брови сестры сдвигаются ещё ближе.
— Тётушка
