Судьба может нестись вскачь, может неторопливо ползти или лететь, то поднимая своего подопечного к небесам, то роняя в пропасть, но всегда случается день, когда ни одно зеркало мира не может ответить на вопрос: кто ты? Остаются только чужие взгляды, которым раньше не придавал значения.
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
но в кухню возвращаться не стал, а вышел на воздух. За ворота замка.
Над морем и сушей по-прежнему висел туман. Как говорила Гани, такая погода обычна для местной зимы. Довольно тёплой зимы: хоть вода и показалась мне ледяной, на самом деле, в этих краях она никогда не замерзает. И снег почти не выпадает, поэтому трава растёт круглый год, на радость мемекающим рогатым оглоедам, из пуха которых получается удивительно мягкая и тёплая пряжа…
Присаживаюсь на замшелый валун у ворот.
В голове — ни единой мысли. Всё верно: путь выбран, препятствия устранены, о чём ещё думать? Просто шагать и шагать…
— Решаешь, как поступить? — тихо спросила подошедшая сзади гройгери.
— Уже. Решил.
— И как? Доволен решением?
— Наверное. Не знаю. Но чувствую себя лучше. Легче, что ли.
— Это хорошо, — Гани примостилась рядом. — Собираешься в путь?
— Да. Это заметно?
— Конечно. Всегда видно, когда кто-то готов идти. Неважно, куда и зачем. Просто — готов.
— Как раз мой случай… Ой, всё хотел спросить, да времени не было. Что это за приветствие, которым вы обменивались?
— Приветствие?
— Ну да. Что-то про «разрушителя».
Гройгери повернула голову и странно посмотрела на меня.
— Почему спрашиваешь? Из любопытства?
— Отчасти. Хотя, нет, вру. Мне просто НУЖНО знать. Почему-то. У Вас никогда не бывает такого ощущения? Необходимости?
— Понятно… — протянула Гани. — Это древний обычай.
— Древний?
— Достаточно старый, чтобы раствориться в крови. Народ гройгов чтит Разрушителя.
— И кто он такой, что ему поклоняется целый народ?
— Не поклоняется. Чтит. Уважает. Отдаёт должное, — укоризненно поправляют меня.
— Должное? Ему что-то должны? Или он что-то должен кому-то?
— И первое, и второе. Но это длинная история…
— А я не тороплюсь.
— Хочешь её услышать?
— Буду признателен, если расскажете. Но сначала ответьте на вопрос. Кто Вы?
Светлые глаза вспыхивают улыбкой.
— Та, кто я есть.
— Перефразирую: к какой расе Вы принадлежите?
— Сомневаешься в том, что я — гройгери?
— Вы сами дали повод для сомнений.
— Когда же?
— Несколько часов назад. И сейчас. Вы сказали «народ гройгов», а не «мой народ».
Она молчит, всматриваясь в серый пух тумана.
— Правильно. Имеющий уши, да услышит. Имеющий разум, да поймёт… А сам-то как думаешь?
— Вы не задали мне ни одного вопроса по существу. Ни кто я, ни откуда пришёл, ни по какой причине оказался в море. Либо Вы напрочь лишены любопытства, либо… И так знаете ответы на эти вопросы. Мне кажется, второе — вернее. Но если Вам всё обо мне известно, значит, Вы…
— Когда-то была.
— Разве можно перестать быть драконом?
— Если очень захотеть. И если мир поддержит твоё желание. Я приняла Изменение.
— Должно быть, причина была очень серьёзной?
— Для меня — да, — улыбнулась Гани. — И я расскажу о ней. В числе всего прочего.
Она устроилась поудобнее и начала, по-прежнему глядя в туман, а я смотрел на облачка пара, в которые превращались слова, слетавшие с потрескавшихся губ:
— Мы были молоды и увлечены собственным могуществом. Но мир тоже был молод и нуждался в опеке, а какие опекуны из ослеплённых Силой, азартных и непоседливых юнцов? О нет, мы старались. Как могли, а могли мы многое. Почти всё… Пока Гобелен не принял предписанный вид, мы могли разодрать его по ниточкам. И раздирали. Кто с умыслом, кто — по незнанию… И чаши весов не находили покоя. В мире, где Силой Источников могло овладеть почти каждое существо, непременно находились желающие заполучить больше, чем им отпущено. И шли войны. Кровопролитные. Вековые. Долгая Война покажется игрушечной по сравнению с ними… И тогда один из нас нашёл решение. Простое и гениальное: нужно создать оружие, разрушающее магию и возвращающее заимствованную Силу обратно в Источники. Мы ухватились за эту идею. Но очень скоро оказалось, что оружие непременно должно быть живым, ибо мёртвый предмет, и даже предмет, в который вложена душа, не подходит. Потому что является искусственно созданным объектом. А то, что будет разрушать чары и одновременно не позволять Силе бесконтрольно выплёскиваться в Пространство, должно быть плотью от плоти мира. Должно родиться в нём. Должно обрести жизнь так же, как это происходит со всеми истинно живыми существами. Нам нужен был кто-то живой… Мы подобрали несколько существ на эту роль, и даже продумали, какие изменения нужно ввести в кровь, чтобы получить задуманное, но… Внезапно мы поняли, что создаём погибель самим себе, ведь магия — вещь, без которой мы не можем существовать. Но остановиться в полушаге? На это мы не были согласны.
