Отражения

— В отличие от твоего Даггерти.
В ответ я неопределённо хмыкнула. Как по мне, так оба далеко не подарки.
— И часто вы с ним переписываетесь? — намеренно подливая в бокал вина, явно чтобы развязать мне язык, допытывался ариец.
— Бывает, — Снова пригубила коварный напиток, уже порядком ударивший в голову, и исподлобья глянула на Вилара. По хитрой физиономии поняла, что так просто от меня сегодня не отстанут. Пришлось признаться: — Дайлан переживает за меня. Думает, я всё ещё страдаю по Рейну…
— Правильно думает, — язвительно подметил приятель.
Грозно зыркнув в его сторону, залпом осушила то, что ещё плескалось на дне бокала, и продолжила:
— Вот и интересуется иногда, как у меня дела, нет ли проблем на работе. Завтра у него выходной, он будет в Авийоне…
— И вы с ним встретитесь! — безапелляционно заявил белобрысый сводник.
— Слушаюсь и повинуюсь, саэр! — теперь уже язвила я.
— Ну ты ведь хочешь избавиться от этого Аво. Вот он, твой шанс. Будешь дурой, если откажешься, — простодушно сказал приятель.
— Предлагаешь использовать Флара вместо щита в борьбе с генералом? — Я поморщилась. — Как по мне, это подло.
— Если считаешь, что подло, честно расскажи Флару об Аво и его подарках. Уверен, он не откажет тебе в помощи.
— И как ты себе это представляешь? — хмыкнула я, медленно водя пальцем по кромке бокала, выжимая из сосуда тихие звуки. — Дайлан, я согласилась на свидание с тобой лишь потому, что хочу сделать тебя своим прикрытием. Ко мне тут клеится один премерзкий старикашка, вот я и решила немного тебя поиспользовать. Надеюсь, ты не против, милый?
Громко вздохнув, Авен театрально закатил глаза.
— А теперь то же самое, только без кривляний… И вообще, не ври, что он тебе совсем не нравится. Мы уже давно заметили, что вы с Дайланом классная пара. Так что со-гла-шайся! — по слогам, как для слабоумной, повторил Вилар.
Приклеился как банный лист и не отлипал, пока я не отправила нашему бывшему куратору своё согласие.
Расплывшись в довольной улыбке, Авен поднялся. Попросил убрать со стола и сложить тарелки в очистительную машину, сказав, что уже опаздывает.
— Мне вот интересно, куда ты всё время исчезаешь. — Забравшись с ногами на стул, я с недовольством наблюдала за сборами друга. Опять бросает меня одну. И неизвестно, когда вернётся. — Не хочешь рассказать?
— Ну не одной же тебе пришлось подписывать соглашение о конфиденциальности, — парировал загадочный наш. Чмокнув меня по-отечески в лоб, быстро, пока я не опомнилась и не забросала его вопросами, подхватил куртку и дёрнул к выходу.
— Будь умницей, Ши. И не вздумай отменять свидание!
— Да уже поздно как бы, — со вздохом пробормотала я, когда друг скрылся за дверью.
Провела пальцем по тёмному ремешку голофона и грустно улыбнулась. Ещё один подарок Рейна.

«Рушиар» был одним из немногих ресторанов, которые любил посещать его дядя, Фейрус. Арвейла привлекали уединённость этого места, обходительная прислуга — не роботы, к которым за годы, прожитые на Радамане, он так и не смог привыкнуть, а живые люди.
Просторный зал, оформленный под старину, навевал на него воспоминания о доме. Фейрус мог подолгу разглядывать стены, расписанные фресками, изображавшими панорамы древних городов Старого света, изучать каждую деталь интерьера, вроде антикварных люстр из бронзы и хрусталя. Прозрачные грозди допотопных светильников, как мысленно величал их Даггерти, мерцали и переливались в пламени свечей, разбрасывая по полу неясные блики.
Здесь даже имелся старинный музыкальный инструмент, именуемый роялем, на котором уже мало кто умел играть.
Фейрус приходил в «Рушиар», чтобы насладиться чарующими звуками музыки, изысканной едой, побыть наедине со своими мыслями. Каждый столик был огорожен лёгкими, полупрозрачными тканями сиреневого и голубого цветов, трепетавшими от малейшего колебания воздуха. Эти своеобразные ширмы придавали помещению некую загадочность и создавали интимную обстановку. Для освещения использовались только свечи. Они то разгорались, и тогда по стенами начинали плясать причудливые тени, то почти гасли, погружая зал в темноту.
Рейн, в отличие от дяди, не питал особых восторгов по отношению к данному заведению, предпочитая места более оживлённые. Где не приходилось есть впотьмах и не было всей этой антикварной мишуры, вроде массивных стульев, щедро украшенных резьбой и бархатной обивкой,