Отражения

меланхолично вертя в руках кружку, рассказывала я. — Ужин благодаря стараниям Даггерти сорвался, и Дайлан предложил подбросить меня домой. Поначалу всё шло нормально, мы стояли и просто прощались. А потом он вдруг полез целоваться. Я не ожидала от него такого напора, потому и растерялась, — почувствовала очередной всплеск злости, — И если бы мадам Зорали соизволила показать всю сцену на парковке, а не отдельный её эпизод, то ты бы увидела, как я отстранилась от Флара. Короче, это был самый ужасный ужин в моей жизни. — Сжав виски, зажмурилась, пытаясь прогнать дурацкие воспоминания. Но те никак не хотели прогоняться.
Элея подсела ближе.
— Шиона, да расслабься ты. Ну чего так распереживалась? Это был всего лишь невинный поцелуй. Тебя ведь не засняли с ним в одной койке.
Этого ещё не хватало!
— Думала, увижу тебя счастливой. А ты снова киснешь. Вместо того чтобы радоваться: вот она — возможность избавиться от Аво.
Что я могла сказать? Психую, потому что знаю: наш поцелуй увидела не только Элея, но и многие другие. Рейн, например.
Я не перестаю себя убеждать, что мне наплевать на его чувства. Но если уж быть откровенной с самой собой, то это не так. Стоит представить, что он обо мне подумал, и хочется сгореть со стыда!
Пожалуйста, кто-нибудь! Пристрелите меня! Чтоб не мучилась.
— Значит, — так и не дождавшись от меня ответа, Элея сделала небольшой глоток и хитро сощурилась, — тебе этот Флар не нравится?
— Неа.
— И ты не планируешь начинать с ним отношения?
— Настоящие — нет. Фальшивые — не уверена. — Немного подумав, твёрдо добавила: — Нет, не планирую.
— А он с тобой?
Уф, пристала — не отцепится! Как будто не видно, что Дайлан последний, о ком мне сейчас хочется думать и говорить.
— Ещё увидитесь?
— Не знаю. Пока не договаривались.
— Познакомишь? — продолжался наш лаконичный диалог.
Я вскинула на девушку вопросительный взгляд.
— Если сержант Флар тебе не нужен, то я, так уж и быть, заберу его себе, — невинно захлопала ресницами.
— А если он не захочет забираться?
Эйрис отмахнулась от моих слов, как от чего-то несущественного, и продолжила с загадочным видом попивать кофе, закинув ногу на ногу и поигрывая почти слетевшей туфелькой. Увы, молчание длилось недолго. Вскоре на кухню влетел Аник и, грозно зыркнув на нас своими льдистыми глазищами, заголосил:
— Я их по всему МРУ ищу, а они тут кофе, видишь ли, распивают! Быстро в кабинет Регейрис!
Мы с Элеей удивлённо переглянулись, гадая, что же такого стряслось, что нас пожелало видеть само начальство. Ругать вроде бы не за что. Награждать — тоже.
Заинтригованные, поспешили за вечно всем недовольным замом.
Когда вошли, глава центра как раз заканчивала разговор с кем-то из военной верхушки. Это я поняла по чёрной униформе радаманца и количеству золотых нашивок у него на груди. Махнув нам, чтобы проходили, Онида попрощалась со своим собеседником, и мерцавшая перед ней голограмма рассыпалась в воздухе.
— Вот и для тебя, Шиона, нашлось задание, — откинувшись на спинку кресла, обратилась ко мне Регейрис. — Несложное, но… скажем так, деликатное. Элея в нём будет твоей напарницей.
От радости и волнения у меня аж дух захватило. Опустившись в кресло рядом с подругой, я вся обратилась в слух.
Онида тем временем развернула перед нами голограмму незнакомого мужчины. Это был молодой инопланетянин лет тридцати-тридцати пяти: высокий, крепкого телосложения. Широкие скулы, резко очерченные нос и подбородок, глубоко посаженные глаза. Почему-то с разноцветными радужками: одной ярко-синей, другой — золотой. Довершали нетривиальную картину внешнего облика длинные тёмно-рыжие волосы, заплетённые во множество тонких косичек, сквозь которые проглядывали странные наросты на голове, очень смахивающие на рога. Маленькие, но оттого не менее заметные.
Прибавить к этому нелепую одежду: синие шаровары и в тон им расшитый золотом жилет, распахнутый на груди, покрытой густой рыжей порослью, и можно было сказать, что внешность у незнакомца весьма неординарная.
Пока мы изучали инопланетянина, Онида вводила нас в курс дела:
— Это посол Ладарийской империи. Не буду вам озвучивать полное его имя, язык сломаю, да и вы всё равно сейчас не запомните. Здесь его принято называть Локсиан-Тор, обращаться к нему только как «ваша светлость» и никак иначе.
Ладарийцы — очень гордый народ, помешанный на традициях и строгом соблюдении правил. Обо всех этих нюансах более подробно вам расскажут наши эксперты по межрасовым связям. А сейчас…
Регейрис кивнула своему заму и тот перенял эстафету, бойко заговорив:
— Неделю