Отражения

военно-космических сил, убеждала себя, что просто поговорю с ним об Айдире Голдрен, просто расспрошу о ней. Возможно, они действительно были знакомы в прошлом.
Впервые мне представился случай побывать у Даггерти на работе. Охрана, заранее предупреждённая о моём визите, просканировав меня, пропустила внутрь. Следуя инструкциям Рейна, я поднялась на девятнадцатый этаж и отправилась на поиски нужного кабинета.
Ещё будучи в коридоре, услышала голос коммодора, которому вторил громкий бас незнакомого мне мужчины. Возле двери в нерешительности остановилась, осторожно постучала и замерла, ожидая приглашения войти.
— Проходи, Шиона, — уж не знаю как, но Рейн догадался, кто там скребётся в дверь.
— Добрый вечер, — улыбнулась седобородому офицеру, развалившемуся в кресле напротив коммодора.
Машинально отметила, что уже давно не видела Рейна в униформе, и сердце защемило в груди. Никому другому из радаманских военных она не шла так, как Даггерти.
— Что ж, надеюсь, Рейн, ты не пожалеешь о своём решении, — поднимаясь, сказал бородач и протянул для прощания руку.
— Я тоже на это надеюсь, полковник. — Даггерти сердечно пожал протянутую ладонь. — Спасибо, что заглянули.
Став свидетельницей лишь обрывка разговора, я тем не менее прекрасно поняла, о чём они говорили. Конечно же, о его переводе! Теперь уже сердце не щемило, а лихорадочно колотилось в груди. Он ведь даже не сказал мне, куда улетает. Предпочёл оставить в неведенье? А может, посчитал, что мне это будет неинтересно.
Полковник, мазнув по неожиданной гостье не слишком-то приветливым взглядом и процедив сквозь зубы слова не то приветствия, не то прощания, покинул кабинет.
— Привет, — на губах коммодора обозначилась короткая улыбка. — Что-то случилось? Или просто хотела узнать, как Трин?
— Нет… То есть да. Конечно, хотела. — Я замялась, смутившись под его пристальным взглядом. Не желая играть в гляделки, которые, заранее знала, непременно проиграю, сделала вид, что меня страх как интересует окружающая обстановка. Рейн развивать беседу не торопится, поэтому пришлось спросить: — Как она?
— Намного лучше. — Вернулся за рабочий стол и, пока говорил, что-то увлечённо рассматривал на экране планшета. Но пусть уж лучше пялится в него, чем на меня. — К счастью, Трин восприняла решение Фейруса продолжить лечение спокойно. Хотя я был уверен, что без истерик не обойдётся. Надеюсь, теперь она пересмотрит свои жизненные позиции и больше не сорвётся. — Он горько улыбнулся и всё-таки одарил меня взглядом, пусть и мимолётным. — Чувствую себя предателем, оставляя её. Но по-другому… В общем, она поняла, почему я улетаю.
— Рейн, — заставив себя сдвинуться с места, шагнула ему навстречу, а он так и остался стоять за столом, словно за спасительной баррикадой.
Нужно было с чего-то начинать, открывать рот и говорить по делу — я ведь за тем сюда и явилась. Рассказать о погибшей девушке, спросить, есть ли предположения, откуда она могла взяться в его воспоминаниях. У меня предположений не было. Никаких.
Вот только в какой-то момент всё это перестало иметь значение. Глядя на него, такого родного, по-прежнему любимого, я вдруг поняла, чего сама себя лишила. Поставила свои страхи, свою гордыню, обиды прошлого, вот уже два года сорной травой прораставшие внутри, превыше доверия. Страхи никуда не ушли. Но сейчас я больше боялась не того, что окажусь обманутой, а того, что могу потерять.
Вопрос про Айдирутак и не был озвучен. Просто перестал для меня существовать.
— Рейн, — повторила, собираясь с мыслями. Решила, будь что будет. Просто скажу, что чувствую. А там уже — как угодно Создателям. — Я запуталась. И мне страшно. Страшно быть с тобой… Но ещё страшнее быть без тебя. Единственное, в чём я сейчас уверена, — это в том, что ты мне нужен. И нужен будешь всегда. Каждый день, до конца моей жизни. Поэтому… отпустить тебя я не в силах. — Вздохнула полной грудью, набираясь храбрости перед последним прыжком, в пропасть неизвестности, и выпалила на одном дыхании: — Рейн Даггерти, ты выйдешь за… то есть, ты женишься на мне? — И совсем уж тихо, опуская взгляд, добавила: — Мне бы этого очень хотелось.
Думала, самое сложное позади. Те слова, что жгли изнутри, не давали покоя, наконец-то были произнесены. Ан нет. Самым сложным оказалось ожидание его вердикта. Судьбоносного решения для нас двоих.
Не знаю, как нашла в себе силы заглянуть ему в глаза, в синеве которых так отчаянно желала прочесть самый важный ответ в своей жизни. Но Рейн оставался бесстрастным, и от этого призрачный лучик надежды, что всё ещё может измениться, стал гаснуть.
Каков шанс, что меня сейчас не выставят за дверь и