Отражения

оба натворили много глупостей. И ты, и я. Но сама подумай, ждал бы я тебя целых два года, пока ты училась в академии, если бы ты была мне безразлична? И даже если бы вдруг изменил с этой Айдирой, которая, напоминаю(!), уже несколько лет как мертва, и про измену это я так, чисто гипотетически, — повысил он голос, почувствовав, что я вновь напряглась, — думаешь, мне бы не хватило храбрости тебе в этом признаться? Я ж не идиот, чтобы отрицать очевидное. Честно говоря, поначалу думал, что ты всё это выдумала, лишь бы от меня отвязаться. — Рейн говорил, перемежая слова поцелуями, а на последней фразе приправил ласку лёгким укусом в плечо. Очевидно, таким образом, меня наказывали за то, чего никогда не было и быть не могло.
Отвязаться? Надо же, до чего додумался! Да я все эти циклы без него не жила, а существовала!
Обернувшись к этому сказочнику, обвила его шею руками и с мольбой в голосе предложила:
— Может, забудем о прошлом и сосредоточимся на нашем будущем? Как тебе такой план?
— И тебе совсем неинтересно узнать, откуда у меня в голове взялась эта дамочка? — вздёрнул брови Даггерти. — Я вот очень хочу понять, что она делала в моих воспоминаниях. И весь остальной бред тоже.
— Что ты имеешь в виду? — с недоумением посмотрела на супруга.
Немного помолчав, явно о чём-то размышляя, он, наконец, ответил:
— Раз уж мы перешли к фазе откровений…
Пока Рейн говорил, меня не покидало ощущение нереальности всего происходящего. Очень хотелось себя ущипнуть, дабы увериться, что это не сон. Один из тех, в ловушке которых я жила последние два с половиной года.
Создатели! Рейн тоже их видит! Жизнь других Шионы и Рейна.
— Иногда я ловлю себя на мысли, что думаю о той Шионе, как о настоящей, — рассказывал он, устремив задумчивый взгляд на бутоны цветков, лиловым каскадом струящихся с покатой крыши. — Будто она действительно существует. В моей жизни, в моей реальности. Наверное, это всё из-за нашего с тобой разрыва. Мне не хотелось тебя отпускать, и я невольно начал воспринимать сны, как явь. Порой мне кажется, что я схожу с ума.
— Не ты один.
Теперь настал черёд Рейна удивляться, а мне делиться историей чужой жизни.
Утро откровений продолжилось. Я призналась ему, что тоже, наверное, медленно, но верно схожу с ума, раз уж нас посещают похожие видения.
— …Поначалу не воспринимала их всерьёз, думала, всё это из-за стрессов. Потом мне начало казаться, что у меня открылся ещё один дар. Предвиденья или что-то в этом роде. Мало ли, вдруг я вся аномальная. Даже собиралась поговорить о снах с Провидицей, но что-то всё время останавливало. Сложно объяснить. Когда-то я её боготворила, считала кем-то вроде феи-крёстной. А теперь… боюсь, что ли. Меня пугают некоторые её решения и тот интерес, который она ко мне проявляет. К нам обоим.
Финальным аккордом в пьесе абсурда стал пересказ событий рокового вечера, когда Рейн попал в аварию, а её святейшество примчалась в медцентр и вела себя так, будто это не мой жених, а её находился между жизнью и смертью.
— Представляю, как Онна обрадуется, когда узнает, что мы всё-таки поженились, — шутливо сказал Рейн.
Заметив, что я не разделяю его веселья (почему-то совсем не хотелось, чтобы Провидица пронюхала о нашей свадьбе), муж ласково привлёк меня к себе и пообещал мягко:
— Мы со всем разберёмся. Даю тебе слово. И со снами, и с Онной.

— Ваше святейшество, л’эрд Марон уже прибыл, — доложил слуга и, получив в ответ равнодушный кивок, скрылся в коридоре.
Бесшумно приблизившись к окну, Онна замерла белесой статуей и принялась наблюдать за тем, как к особняку направляется небольшая процессия, возглавляемая высоким худощавым мужчиной. Управителя сопровождали его неизменные роботы-телохранители и оборотень-отторианец, на протяжении многих лет верным псом повсюду следовавший за своим господином.
Нечасто глава Федерации удостаивал её своим визитом, и каждое такое посещение мрачным воспоминанием оседало в памяти женщины. Впрочем, и сам л’эрд Марон едва ли испытывал удовольствие от этих встреч. Его б воля, он бы уже давно избавил Радаман от Великой Провидицы.
Набросив на лицо вуаль, Онна печально усмехнулась. Ей повезло появиться в Авийоне тогда, когда Ангельс Марон был ещё неискушённым в политике мальчишкой, только-только вступившим в должность управителя. Тогда у него не было ни опыта, ни власти, ни безграничного влияния на фракции. Молодой л’эрд, мечтавший стать достойным преемником прежних владетелей Федерации, не хотел уступать своим предшественникам ни в чём.
Более того! Честолюбивый,