Отражения

Я не знаю, что будет дальше. А когда стану никем, разве нужна буду наследнику сиятельного Дома Даггерти? К тому же разница в возрасте. Пусть и незначительная. Рейну сейчас тридцать пять. А мне уже исполнилось сорок четыре. Я хочу вернуть свою молодость. Свою жизнь. Хочу иметь шанс завести ребёнка. Исполнить мечту своего мужа.
— Вот только это не твой муж! Твой — мёртв! Ты сама его убила! — закричала я и ужаснулась, увидев всколыхнувшееся в её глазах безумие.
— Для этого ты мне и нужна, — с улыбкой призналась сумасшедшая. Так улыбается маньяк, наблюдая за агонией своей жертвы. — Если б я только знала, что с тобой будет так сложно… Конечно, всё должно было произойти не так. Я намеревалась сначала уладить проблему с Мароном (Федерации нужен новый управитель, л’эрд Арвейл станет хорошей ему заменой); отрядить в командировку Рейна. И только потом исчезнуть. Но теперь тебе всё известно. И я не могу позволить тебе и дальше совершать глупости.
Сейчас мне придётся очень постараться, чтобы уладить эту досадную проблему с твоим арестом и добиться освобождения из-под стражи лиэри Даггерти. Ну а о том, что на свободе окажется другая Шиона, не узнает никто.
До конца не понимая смысла её безумных слов, я дёрнулась, сгорая от желания наброситься на ненормальную и вырвать ей язык. Лишь бы больше не слышать этого бреда. Но, слетев с койки, тут же рухнула на пол. Только сейчас почувствовала, что щиколотку перетягивает тонкий магнитный браслет, ограничивавший радиус моего движения.
— Мне жаль, что пришлось прибегнуть к этому, — без малейшего сожаления сказала Онна. — Потерпи немного. Скоро сыворотка подействует, и ты успокоишься. А когда станешь послушной, тебя освободят, чтобы подготовить к процедуре. Обещаю, ты ничего не почувствуешь. Даже не заметишь, когда твоё сознание покинет тело.
Меня трясло: от страха, ярости, паники. Хотелось кричать и рыдать, а ещё — проснуться. Вырваться из этого безумного кошмара, так не похожего на реальность.
— Ты не имеешь права отнимать у меня жизнь! Это мой мир! Моя семья. Мой ребёнок! — От одной лишь мысли, что эта ненормальная каким-то образом сможет стать мной и будет воспитывать моего малыша, меня накрыло такой жгучей яростью, что перед глазами всё поплыло.
Несколько секунд Онна молчала, сверля меня отмороженным взглядом, потом спокойно произнесла:
— Неожиданно. Ещё один недочёт, — посмотрела на мой живот, так просто обозвав моего ребёнка «недочётом». Ошибкой.
Подойдя ближе, опустилась на корточки. К сожалению, не достаточно близко, чтобы я могла до неё дотянуться. Иначе бы с превеликим удовольствием испробовала на ней все те приёмы, которым меня учили Флар и Хшэнь. — Обещаю, Шиона, Рейн будет счастлив со мной. Я сделаю всё для этого. И в будущем мы обязательно заведём ребёнка. Возможно даже, не одного. Но сейчас от эмбриона придётся избавиться. Это лишний для меня риск. А новые эксперименты, с беременными, проводить некогда. Ты сама видишь, времени в обрез. Все эти двадцать с лишним лет я жила, воспринимая окружающий мир как отражения, лишь отблески своего прошлого. А теперь мне хочется стать частью этого мира.
После слова «эмбрион», произнесённого с леденящей душу отчуждённостью, в моём мозгу будто что-то щёлкнуло. Я больше не слышала её. Если бы ещё вчера кто-то сказал мне, что возможно ненавидеть кого-то так сильно, я бы не поверила. Ненависть, слепая, жгучая, заполнила меня. Вместе с ужасом потерять себя и ребёнка.
— Отдыхай пока. Скоро за тобой придут, — прозвучал, словно издалека, безжизненный голос.
Последнее, что увидела, прежде чем слёзы окончательно закрыли глаза, это силуэт исчезающей за дверью женщины.
Женщины, которая собиралась отнять у меня всё.

— Не понимаю, как она могла так поступить! — Л’эрд Арвейл вышагивал по кабинету, раздражённо стуча тростью. Этот звук, приглушаемый мягким ворсом ковра, тем не менее казался Рейну оглушительным, больно бил по натянутым до предела нервам, — Спуталась с ненормальными, возомнившими себя непонятно кем! Тоже мне, спасители Радамана… Бес бы их побрал, этих молокососов!
Фейрус редко терял над собой контроль, практически никогда не повышал голос и уж тем более не позволял себе грубых выражений. Но сейчас ему хотелось рвать и метать, ругать и поносить всех и вся. Особенно Шиону, поступившую так глупо, так опрометчиво. Было легче на неё злиться, чем позволить страху взять над собой верх.
— Этот человек, которого она просматривала,