Отражения

на сегодня её святейшество исчерпала лимит откровений и теперь старательно прикидывалась глухонемой, не желая признаваться в своих омерзительных поступках.
— Нет? Значит, расскажу я.
Конечно, живописать всю историю своего двойника я не стала, не было на то сейчас времени. Рассказала лишь, что каким-то образом Онна намерилась присвоить себе моё тело и превратиться в лиэри Даггерти.
— Но зачем?!
На Рейна было жалко смотреть. Когда закончила, он имел настолько бледный вид, с лёгким синеватым оттенком, что любой покойник, только взглянув на него, удавился б от зависти. Видать, перспектива стать супругом экс-Провидицы Радамана его не привлекала.
— Так и будешь молчать? — Я из последних сил боролась с желанием подскочить к Онне и сорвать с её лица дурацкую вуаль.
Как будто не понимает, что прятаться теперь бесполезно.
Терпение мужа было на исходе. Витиевато выругавшись, он нервно выкрикнул:
— Кто-нибудь мне ответит?! Я хочу знать, что здесь происходит!
Онна, наконец, отмерла. Тонкие пальцы коснулись воздушной ткани и откинули её назад, обнажив лицо. Сейчас оно было искажено ненавистью, отчаяньем, бессильной яростью.
План, так долго вынашиваемый, нежно лелеемый, рухнул в один миг. Теперь ни одно из желаний, рождённых её воспалённым сознанием, не могло осуществиться.
Провидица это понимала. Воспользовавшись шоком Рейна, резко метнулась в сторону. Не знаю, что она намеревалась сделать: поднять тревогу или, быть может, тоже схватить оружие, чтобы поквитаться со мной за все свои невоплощённые надежды. Я нисколько не сомневалась: так просто Провидица меня не отпустит. Пусть Рейн ей теперь не достанется, но и мне быть счастливой с ним она не позволит.
Все эти мысли уложились в какую-то наносекунду. Я было бросилась Онне наперерез, но Рейн меня опередил, остановив её святейшество одним точным выстрелом из бластера.
Моя копия рухнула как подкошенная. Скорее всего, она бы быстро пришла в себя, если бы при падении не умудрилась основательно приложиться головой о стол, прямо об его острый угол. Кажется, у липовой Провидицы пошла чёрная полоса.
А вот у меня — белая. Потому что опомниться не успела, как оказалась в объятиях мужа, ощутила нежность его поцелуя, на одно чудесное мгновение позабыв об ужасах, что испытала сегодня по вине своего двойника.
— Я до сих пор ни беса не понимаю. Как она… ты… — Рейн не находил слов, чтобы выразить своё смятение. Да мне и самой до сих пор не верилось, что всё это происходит на самом деле.
Даггерти прижал меня к себе, крепко-крепко, прогоняя прочь страх и возвращая в сердце если не покой, то уж точно уверенность, что скоро кошмар закончится.
— Я всё тебе объясню. Позже. А сейчас забери меня отсюда, — смахнув выступившие на глазах слёзы, уткнулась лицом в грудь мужа. Где-то на подсознательном уровне мне казалось, что стоит его отпустить, и я снова останусь одна. Жуткое ощущение.
— Тебе лучше переодеться. — Отстранившись, Рейн чмокнул меня в лоб, успокаивая и подбадривая, и занялся Онной, старательно отводя взгляд от её лица.
Убедившись, что её святейшество находится в глубокой отключке и в ближайшее время не создаст нам новых проблем, принялся стаскивать с неё одежду.
Пришлось мне снова поменять амплуа, из простого врача переквалифицироваться в Провидицу. Идя рядом с мужем по коридору, я честно старалась подражать Онне, двигаться плавно и бесшумно, как умела только её святейшество. Насколько качественной была моя игра — судить не берусь. Полагаю, что не особо. Меня так и подмывало сорваться на бег.
— Ваше святейшество, профессор Сэйтин хотел с вами поговорить, но я сказала, что вы заняты, — поспешила мне навстречу секретарша. К счастью, в холле она была одна, без бритоголового радаманца. — Он, кажется, был чем-то очень обеспокоен. Просил срочно с ним связаться.
— Поговорю с профессором, когда вернусь, — ответила бесцветным голосом и, обогнув девушку на достаточном расстоянии, быстренько засеменила к выходу.
— Хорошо, я передам ему, — не стала больше задерживать нас инопланетянка.
Вернулась за стойку, а мы с Рейном поспешили на улицу. Только во флаере я позволила себе облегчённо выдохнуть. Избавившись от конструкции, ошибочно именуемой головным убором, оказавшимся тяжёлым и жутко неудобным, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Не верилось, что всё закончилось.
Поначалу летели молча. Я не интересовалась куда. Сил говорить не было, спрашивать, откуда Рейн узнал, где я, тоже. Да и сейчас это не имело значения. Главное, он нашёл меня.
— Солнышко, может, всё-таки объяснишь, кто эта женщина? Пока я тут не свихнулся, строя