Отражения

— Ещё один подход, — машинально напомнил ментор и, больше не сказав ни слова, ринулся к следующей жертве.
Остаток дня прошёл в стрессах. За обедом все только и делали, что шептались о Даггерти. Как будто не было других тем для обсуждений! За ужином стало ещё «веселее». Судя по всему, к вечеру с тактикой и стратегией, а также с новоиспечённым профессором успели познакомиться все второкурсницы. И теперь помещение полнилось девичьими голосами, взахлёб обсуждавшими, как и сколько раз Рейн на кого посмотрел и кому сколько уделил внимания.
И чего ему не сиделось на планете…
Первокурсницы хоть и не имели счастья лицезреть новенького, но тоже заразились энтузиазмом и стали принимать активное участие в разговорах. Страсти достигли апогея, когда Даггерти в компании нескольких менторов вошёл в столовую.
Сначала голоса стихли, и прекрасная половина академии слаженно повернула головы в сторону вошедших. Бедным радаманцам пришлось пересекать столовую под любопытными взглядами курсанток МВА. Кое-кто из достопочтенных саэров даже немного покраснел.
Пока военные ужинали, их столик то и дело оказывался в центре внимания. Я тоже туда время от времени поглядывала, считая, что имею полное на то право. В отличие от всех остальных.
— В следующий раз надо будет мне провиниться, — довольно громко заявила арийка по имени Фрезина — симпатичная, фигуристая шатенка, одна из закадычных подружек Сурин. — Пусть хоть всю ночь потом наказывает.
Дружная компания весело расхохоталась, а у меня от злости даже скулы свело.
— Не обращай внимания, — заметила мою реакцию Нуна и покосилась на соседний столик. — Они намеренно тебя провоцируют. А если увидят, что тебе всё равно, сразу успокоятся.
— Надеюсь, ты права. На целый цикл моего терпения точно не хватит.
Рейн справился с ужином быстро. Проходя мимо, остановился, чтобы напомнить мне о вечерней повинности. А лучше бы не подходил, потому что это дало народу новый повод для пересудов.
Быстро доев и убрав за собой, я поспешила убраться из столовой.
Его профессорское высочество дожидался меня в той самой аудитории, в которой утром проводил лекции. Сначала, правда, пытался затащить в свой кабинет, якобы на «просто показать рабочую обстановку». Но я категорично отказалась от такой экскурсии, решив, что если слух дойдёт до сплетниц вроде Ириты, это даст им новый повод позлословить.
— То есть ты не рада моему появлению? — выслушав жалобы на злопыхательниц и на ситуацию в целом, проявил недовольство Даггерти. — Между прочим, за возможность быть с тобой я теперь в долгу у кучи народу. Думаешь, легко было выбить себе это место?
— Наверное, нелегко, — вздохнула устало. — И ты даже не представляешь, как я тебе рада. Просто не стоит публично меня наказывать и уделять мне столько внимания.
Опустившись на край стола, Рейн привлёк меня к себе.
— Думал, так смогу провести с тобой вечер. К сожалению, в открытую приглашать тебя на свидания я не имею права, здесь это запрещено.
— А саэр уже подумал над моим наказанием? — стараясь разрядить обстановку, улыбнулась игриво, обвила его шею руками и ещё крепче прижимаясь к твёрдой радаманской груди.
Недовольства у коммодора как ни бывало.
— А как вас обычно наказывают? — шёпотом спросил он, губами касаясь мочки моего уха и плавно двигаясь дальше, оставляя по поцелую на щеке, подбородке, скуле и даже на кончике носа, отчего тот слегка зачесался.
— М-м-м… — Едва не мурлыча от удовольствия, постаралась сосредоточиться на вопросе и сформулировать более-менее внятный ответ. — Наказывают… уборкой. Иногда тренировками. Самые жестокие могут урезать баллы или… — дальше мозг отключился, осталось только желание быть вместе с Рейном, наслаждаться каждым мгновением, каждым прикосновением любимых губ, иногда таких нежных, а иногда обжигающе-страстных.
— Какие-то неинтересные вам выдают наряды. Попробуем что-нибудь новенькое. Для разнообразия, — пообещал с улыбкой коммодор.
После чего на несколько минут забрал меня из серой реальности. Я снова испытала то эйфорическое и, наверное, немного безумное чувство счастья, что охватывало меня всякий раз, когда оставалась наедине с любимым. Когда ощущала его тепло, его близость и понимала, что он только мой. Со всеми своими недостатками, с которыми я уже успела примириться и которые, кажется, сумела полюбить.
Не прекращая жадного поцелуя, Рейн стянул с меня куртку, и теперь я чувствовала прикосновения его немного прохладных, шероховатых пальцев к обнажённой коже.
К счастью, коварный искуситель успел только забраться под футболку руками, но не успел отправить её следом