Отражения

переоденься, — легонько подтолкнул меня к выходу Рейн.
Мне и самой не терпелось поскорее убраться из зала, но без дозволения Хшэня я не смела сдвинуться с места.
— Занятие ещё не закончилось! — окончательно рассвирепел сэнсэй. — Таро, останься!
— Тогда я приглашу её куратора, и мы все вместе понаблюдаем за вашим занятием, — с ледяным спокойствием возразил Рейн.
На сей раз учитель не спешил с ответом. Что-то прикинув в уме, смерил хмурым взглядом сначала меня, потом коммодора, и наконец процедил сквозь зубы:
— Можешь идти, Таро. А к Совету, пожалуй, обращусь я! — Церемонно нам поклонившись, как делал это в конце каждого урока, резко развернулся и покинул зал.
— Теперь у нас обоих могут быть неприятности, — уныло заметила я.
Такая мстительная особь, как Хшэнь, этого случая точно не забудет и обязательно постарается отыграться либо на мне, либо на Рейне.
— Не беспокойся. — Обняв меня и чмокнув в лоб, радаманец выдал свою коронную фразу: — Я сам со всем разберусь.

— Вот поэтому я и был против твоего здесь преподавания, — выслушав жалобы в адрес мастера Хшэня, назидательно заметил Флар. Поднеся к губам чашку, до краёв наполненную обжигающим кофе, сделал осторожный глоток. — Рейн, ты ведёшь себя непрофессионально. Здесь ты должен относиться к Шионе не как к невесте, а как к ученице. А ты чуть ли не пылинки с неё сдуваешь. — Отодвинув от себя поднос с опустевшей тарелкой, продолжил увещевать: — И, поверь, Таро необходимы дополнительные тренировки. Не сомневаюсь, её возьмут в МРУ, она одна из лучших учениц Олисера. Но с таким уровнем физической подготовки она может пострадать на первом же задании. Ты должен это понимать.
— Я и понимаю. Просто не хочу, чтобы Хшэнь с ней тренировался. — Рейн почти не притронулся к завтраку. Во время разговора с другом машинально ковырял ложкой отвратную на вид кашу, которую за минувший цикл успел возненавидеть, и, глядя на серые, разваренные зёрна, слипшиеся в неаппетитные комочки, с тоской вспоминал о вкусных завтраках, которые готовила ему Вивита.
— И что ты предлагаешь?
— Ты ведь раньше сам с ней занимался. — Радаманец вскинул на ментора пытливый взгляд. — Почему перестал?
Дайлан громко хмыкнул.
— И ты ещё спрашиваешь! Сам же просил держаться от Шионы подальше. Вот я и передоверил её Хшэню. Чтобы ты не бесился.
— А потом зазывал на вечерние «свидания» в спортзале, — снова почувствовал укол ревности Даггерти.
— Это уже было после инцидента с фор Варом, — спокойно возразил ему приятель. — Из-за их идиотской выходки Шиона опять в аутсайдерах, ей нужно зарабатывать баллы. И вообще, ты всерьёз думаешь, что я способен на такой подлый поступок, как отбить чужую невесту? После стольких лет дружбы не ожидал от тебя подобных обвинений.
— Ноты же её поцеловал… — на лице у коммодора непроизвольно задвигались желваки.
— Вообще-то не я её, а она меня, — справедливости ради уточнил Дайлан и, отведя в сторону взгляд, нехотя признался: — Ладно, не буду скрывать, она мне нравится. Но я никогда не встану между вами. Так что можешь расслабиться.
Откровения друга Рейну едва ли понравились, но данное обещание не вмешиваться в их с Шионой отношения почти успокоило коммодора и притупило ревность.
— В общем, хотел попросить, чтобы ты возобновил с ней тренировки. Хшэнь её морально уничтожит.
— Не ожидал от тебя такой… жертвы, — улыбнулся Дайлан, заметив, с каким страдальческим выражением была озвучена эта просьба. — Ещё немного, и я поверю, что ты действительно влюбился.
Ни подтверждать, ни опровергать слова приятеля Рейн не стал. Лишь, поднявшись из-за стола, бросил на прощание:
— Короче, отдаю её под твою защиту. Если с Шионой здесь что-нибудь случится — отвечать будешь ты. — На такой «позитивной» ноте коммодор закончил своё утреннее общение и отправился на очередной урок, которые уже успел возненавидеть так же сильно, как и скудное академическое меню.
…Пальцы скользят, едва касаясь холодных перил; густой ворс ковра укрывает ступени, и, соприкасаясь с ним, каблуки не воспроизводят ни малейшего звука. Я стараюсь спускаться бесшумно, не желая нарушать царящую в особняке тишину. В последнее время только допотопные настенные часы в гостиной, издающие невыносимо противное тиканье, имеют на это право. Да возня по утрам слуг — этих серых, безмолвных теней напоминает о том, что здесь живут не фантомы, а всё-таки люди.
Со смертью Фейруса дом утратил свою последнюю искру, а мы с Рейном так и не смогли зажечь в нём новую жизнь.
Спускаясь по лестнице, не отвожу от двери взгляда, мечтая как можно скорее оказаться снаружи. Здесь,