Отражения

Чтобы, пока будем обедать, Рейн имел возможность полюбоваться глубоким вырезом рубашки, целомудренно прикрывавшей одну из его самых любимых частей моего тела.
Распустив волосы, немного их взъерошила. Волнуясь перед выходом, точно актриса за минуту до начала спектакля, не заметила, как искусала губы, и теперь они порозовели и припухли. Решила остаться босиком. Пол был тёплым, приятно согревал ступни.
В общем и целом, импровизацией и достигнутыми результатами осталась довольна.
Надеюсь, что не перестаралась, и мы всё-таки дождёмся обеда. Из-за вакцины и волнения желудок точно взбесился.
В последний раз глянув в зеркало и мысленно пожелав себе удачи, стараясь не шуметь, вышла из ванной. Оказывается, пока наводила красоту и вживалась в роль искусительницы, заказ уже привезли. И теперь Рейн, стоя ко мне вполоборота, раскладывал тонко нарезанные куски мяса и овощи по тарелкам.
— Ммм… какой потрясающий запах.
Даггерти обернулся.
Столовые приборы улетели на пол. Вместе с челюстью коммодора.
— Не понравилась футболка? — спустя где-то минуту он всё-таки отмер.
— Предпочитаю рубашки, — пожала плечами и улыбнулась самой невинной из своих улыбок, как бы говоря, что у меня и в мыслях не было никого шокировать и соблазнять. Просто так вышло.
Даггерти шумно сглотнул и, справившись с эмоциями, предложил устраиваться за столом-стойкой.
— Вина? — взгляд обжёг, заставив сердце учащённо забиться.
Я прикусила губу, почувствовав, как меня охватывает смущение напополам с предвкушением, и Рейн снова сосредоточился на моих губах. Кстати, о чём это он там спрашивал?
Вспомнив о предмете разговора, решила, что несколько капель мне не помешают, и молча кивнула. Проследила, как лиловый напиток по тонкой стенке бокала стекает на дно и, слегка пузырясь, постепенно превращается в тёмное озерцо, пронизанное бликами света.
Поначалу ели в тишине, нарушаемой лишь постукиванием столовых приборов. Не было нужды смотреть на Рейна, чтобы понять: меня изучают. Внимательно и даже с какой-то настороженностью.
— Что-то не так? — мой собственный голос показался взволнованным и немного охрипшим.
— Пытаюсь угадать твои мысли.
— И как успехи? — Я и сама не знала, зачем затеяла эту игру, но, кажется, она мне уже начинала нравиться. Нравилось дразнить его, да и Рейн с готовностью принял негласные правила: не спешил завершать трапезу и прерывать мгновения флирта, чтобы сразу же накинуться на «десерт».
Пододвинувшись ближе, зацепил вилкой кусочек какого-то фрукта и со словами:
— Попробуй его, — поднёс к моим губам.
Послушно взяла предложенное угощение и, распробовав, с улыбкой призналась:
— Вкусно.
Сейчас он был так близко, уже почти касался губами моих… И вдруг, зараза такая, резко отстранился. Сделав отмороженный вид — мол ему вообще без разницы, что мы одни, а на мне из одежды только его рубашка — стал болтать о всякой ерунде, вроде сегодняшнего ненастья.
Неужели решил поменяться ролями и наказать меня за все те случаи, когда я уже готова была переступить черту, но так её и не переступила?
— Может, посмотрим голофильм? — после обеда предложил Даггерти, разливая по бокалам оставшееся вино. Коварный напиток притупил страх, его вытеснили шальные фантазии и мысли, отчего держать себя в руках становилось всё сложнее.
— Если хочешь.
— Давай, — согласилась я, забирая из рук жениха бокал. Вздрогнула, почувствовав мимолётное прикосновение его пальцев. Постаралась не растекаться лужицей у его ног и, соблазнительно вильнув бёдрами, дабы уровнять счёт, переместилась на диван, гадая, кто из нас двоих не выдержит первым.
Даггерти, по-видимому, и здесь решил остаться победителем. Бессовестный любитель вечного выигрыша.
Активировав голотранслятор, развалился на краю дивана. Я устроилась чуть в стороне, вытянув ноги, и одна сразу же оказалась в плену его пальцев. Как в том далёком сне, где мы были женаты и коротали в безделье воскресное утро, сейчас я тоже ощущала нежные прикосновения к своей стопе. Млела от мягких поглаживаний, едва не мурлыкала, когда пальцы начинали массировать икру и не спеша поднимались к колену, рождая на коже тысячи мурашек. А потом так же медленно, к моему разочарованию, опускались вниз.
Настоящий садист.
Он словно приручал меня к себе, каждой новой лаской, каждым прикосновением, помогая расслабиться и в то же время пробуждая внутри какое-то напряжение. Мучительно сладостное, отчего хотелось, чтобы Рейн наконец перестал выделываться и взял инициативу в свои руки. Но он, как назло, продолжал делать вид, будто просмотр голофильма