Отражения

интереснее изнывающей от желания девушки.
Пришлось признаться самой себе: я снова проиграла. Впрочем, с этим мужчиной по-другому быть не могло. Он покорял, подчинял, завоёвывал, заставлял играть по своим собственным правилам.
И я сдалась, не выдержала первой.
Перебравшись поближе к жениху, с интересом наблюдавшим за тем, как же я поведу себя дальше, удобно устроилась на нём сверху. Обвив его шею руками, запустила пальцы в мягкие волосы и сама потянулась к его губам.
Света звезды, едва пробивавшегося сквозь тучи, было недостаточно, чтобы осветить просторный зал. Сейчас всё вокруг утопало в полумраке, разбавленном вспышками голограмм.
Рейн не спешил отвечать на мои пока ещё робкие ласки, лишь целомудренно обнял за талию. В поцелуе, дразня, чуть прикусила нижнюю губу и потянулась к пуговицам на его рубашке.
— А ты уверена? Не будешь потом жалеть? — теперь уже и его голос звучал хрипло.
Справившись с первыми двумя, наклонилась, чтобы оставить по поцелую на твёрдой радаманской груди, ключице, шее, а потом снова вернуться к таким любимым губам, и как бы между прочим сообщила:
— На мне нет белья.
— Снимаю все вопросы! — Выдержка оставила его, терпение развеяло шквалом страсти.
Даггерти с жадностью припал к моим губам, позабыв о том, что ещё минуту назад был так увлечён дурацким фильмом. Пальцы порывисто смяли ткань рубашки, обнажая бёдра, чтобы потом исследовать каждый сантиметр чувствительной кожи.
Не прекращая головокружительного поцелуя, он ещё крепче прижал меня к себе: то ли опасался, что передумаю и попытаюсь сбежать, то ли хотел, чтобы я почувствовала, насколько сильно его желание.
Хаотичные ласки будоражили, заводили ещё сильнее. Его руки, казалось, были везде: проникнув под рубашку, скользили по спине, то плавно поднимаясь вверх, увлекая за собой шуршащую ткань, то быстро возвращались вниз, чтобы снова с жадностью сжать ягодицы. Я наслаждалась каждым прикосновением — иногда они были нежными, иногда нетерпеливыми, а оттого немного грубыми, упивалась нашим взаимным притяжением и мысленно ругала себя за то, что так долго ждала этого момента.
Так долго мучила нас обоих.
Посчитав, что одежда только мешает исследовать моё тело, с меня быстро сдёрнули рубашку, и теперь Рейн покрывал поцелуями грудь, заставляя выгибаться ему навстречу, стонать и всхлипывать от накатывающего удовольствия. Дразня, покусывал чувствительную кожу, и я плавилась в его руках.
— Какая же ты сладкая. Манящая.
Меня кидало в жар от его голоса, его взгляда, сводящих с ума ненасытных ласк.
— Надо как-то добраться до спальни. — Дав себе установку, Даггерти всё-таки сумел прервать очередной безумный поцелуй. Легко приподняв меня, понёс к тому самому ложу, что я заприметила ранее.
Мы занимались любовью бесконечно долго, как будто целую вечность, не способные оторваться друг от друга, утолить зародившийся между нами голод. Больше не было страха, сомнений и затаённых обид. Только желание всегда быть рядом. Как сейчас чувствовать его в себе, стать с ним единым целым. Оставить всё плохое в прошлом и начать новую главу нашей жизни…
— …Уже давно надо было пригласить тебя сюда в гости, — сквозь дрёму услышала его шутливый шёпот, ощутила лёгкий, полный нежности, поцелуй и на волнах блаженства уплыла в сон.
Кто бы мог подумать, что умопомрачительный секс с женихом так благотворно повлияет на мою учёбу. А точнее, на мою жизнь в МВА в целом. После нашего с Рейном памятного свидания во мне будто заменили батарейку: теперь я всегда была весела, полна энтузиазма и энергии.
Поначалу думала, может, дело не в любви, а в экспериментальном препарате, но потом пришла к выводу, что всё-таки причина в Рейне.
Я, как и раньше, выматывалась на тренировках, вечерами возвращалась в кубрик ни живая, ни мёртвая, по-прежнему получала нагоняи от менторов, иногда даже наряды (в основном отдушки Флара), но теперь… меня это совершенно не волновало. Стоило какому-нибудь надзирателю начать выговаривать, какое я никчёмное, ни на что негодное инопланетное существо, как мой мозг словно отключался. Мыслями я сразу же переносилась на планету, в место, где испытала неописуемые мгновения счастья. Которые не терпелось снова пережить.
Такое моё пофигистское отношение почему-то бесило наставников, а Флара ввергало в недоумение. Однажды, поймав меня в коридоре, спешащей на урок к Олисеру, он всё-таки не выдержал и спросил:
— Шиона, что с тобой происходит? Ты в последнее время сама на себя не похожа.
Разумеется, откровенничать с куратором на тему своей личной жизни я не собиралась, поэтому ляпнула первое, что пришло в голову: