Отражения

у моего кузена остались секретики, которые тебе не понравятся?
— Я верю ему, — ответила тихо. Не знаю, кого пыталась в этом убедить: себя или Тринию.
— И тем не менее хочешь меня просмотреть, — короткая усмешка.
Рейн опустил глаза.
«Да, хочу!» — едва не выкрикнула я. Хочу просмотреть и наконец успокоиться! Уничтожить последние ростки сомнений, опасений, что ещё жили во мне, и которые я никак не могла вырвать из своего сердца.
Возможно, сейчас, убедившись, что всё это время Рейн был мне верен, смогу отпустить прошлое. Больше не стану оглядываться назад, а позволю себе быть счастливой с человеком, которого люблю. Больше жизни.
— Всего несколько минут, — я не собиралась извиняться, но мои слова прозвучали как извинение. За то, что сейчас должно было произойти.
— Валяй.
Раскрыв кейс, извлекла два обруча и замерла, не решаясь к нему обернуться. Потом, отругав себя за малодушие, опустилась возле жениха. Рейн безропотно позволил надеть на себя устройство, правда, выражение лица его при этом было ледяным, и, казалось, исходивший от него холод мог заморозить любого в радиусе сотни метров. Меня начал бить озноб. Постаралась взять себя в руки и настроиться на просмотр. Ничего, потом я сумею его успокоить, найду способ залечить уязвлённое самолюбие. И ведь по большому счёту обижаться ему не на что. Год назад Даггерти дал слово. Один просмотр, и потом я стану его. Вся без остатка.
Скорее всего, если бы не Трин, я бы ни за что не осмелилась напомнить ему о том уговоре. А так… Раз уж согласился, то почему бы и нет.
Уловив, что жених пытается от меня закрыться, мягко попросила:
— Пожалуйста, не блокируйся.
Взяла его за руку. Та была холодной, и этот заразительный холод сразу передался и мне. Радаманец резко сжал мои пальцы, почти до боли. Поначалу, несмотря на мою просьбу, пытался сопротивляться, но поняв, что так просто я из его сознания не уйду, сдался на милость победителя.
Мгновение, и меня закружило в вихре воспоминаний. Самые последние оказались самыми яркими. Чудесные образы минувшего дня. Я снова пережила нашу с ним встречу, его глазами видела себя. Драгоценные минуты, проведённые вместе. Сейчас я испытывала его эмоции, его чувства. Они настолько поглотили меня, ошеломили, что на глазах помимо воли выступили слёзы.
Рейн никогда не признавался мне в любви, за всё время, что мы знакомы, не раскрыл своих чувств ни единым словом. А я даже представить себе не могла, что оверон-полукровка способен испытывать нечто подобное.
Сейчас, как свои собственные, я ощущала его безграничную нежность. Его страсть, его желание постоянно находиться со мною рядом. Его радость, когда он смотрел на меня, восторг, когда касался моих губ губами.
И над всеми этими чувствами доминировал страх. Страх меня потерять.
Я словно стала с ним единым целым, впитывала в себя его эмоции. Воскрешая воспоминание за воспоминанием, проживала самые яркие моменты последних циклов. Видела, с каким напряжением он следил за игрой, по несколько раз просматривая эпизоды с моим участием. С какой дотошностью выбирал мне флаер, заваливая бедного продавца каверзными вопросами, требуя показать ему самую красивую, самую модную, а главное, самую безопасную модель. Такую, чтобы даже в случае серьёзной аварии, находящийся в машине человек не получил повреждений.
— Иначе потом повреждать уже будут тебя, — закончил свой список требований ненавязчивой угрозой Даггерти.
Воспоминание померкло, и вот уже я погружаюсь в следующее. Меня захлёстывают обида и гнев. День нашей ссоры, и Рейн, разрывающийся между желанием найти невесту или же уступить гордыне.
Последняя в той битве всё-таки победила, потому что никто меня так и не нашёл. Не знаю, что произошло в следующий момент, но воспоминания закружились в хаотическом танце. Рейн не блокировался, но что-то пошло не так. Его воспоминания вдруг стали такими разрозненными. События из далёкого прошлого смешались с теми, что произошли совсем недавно, превратившись в какой-то непонятный комок из образов. Яркие воспоминания и давно поблекшие, те, что приносили радость, и те, что таили боль.
Испугавшись, что могла причинить вред любимому, собиралась уже закончить просмотр, когда перед внутренним взором промелькнула сцена, заставившая моё сердце исступлённо забиться. Я ухватилась за неё, потянула за тонкую нить, раскрывая картину чужого прошлого.
Та была нечёткой и неясной, словно далёкий-далёкий эпизод, но вот Рейн… Это был не юный Даггерти, которого я видела в воспоминаниях, что подарила мне Онна. Не тот, с которым я познакомилась на Арии два года назад.
Это был мой Рейн. Теперешний, настоящий. Я видела