Отряд

со всеми сведениями: и о северных русских крепостях, и о пушечном наряде Богородичного монастыря, и о многом другом, тайном, что в случае войны может очень сильно помочь шведскому войску. Нельзя отпускать шпиона, нельзя. Вообще, лучше б его захватить, связать да послать слугу за Паисием.
— Вот что, — Иванко поднялся с лавки. — Коли так уж тебе нужна книжица, обожди малость — сейчас пошлю к Паисию служку, пусть принесет.
— К Паисию?! Служку? — возбужденно перебил тонник. — Нет-нет, не надо. Я не доверяю слугам. Давай лучше сходим вместе.
— Вместе? — Юноша не почувствовал в предложении чернеца ничего особенно угрожающего. — Что ж, пойдем… Только, э… не на ночь же глядя? Обождем до утра. Сейчас велю принести…
Иванко повернулся к двери.
— Сидеть! — повелительно приказал тонник.
Иван обернулся и увидел направленный на себя ствол пистоля!
— Ты чего это, Анем…
— Хватит играть в прятки! — жестко усмехнулся шпион. — Думаешь, я не догадываюсь, о чем ты говорил с Паисием в его келье? И даже знаю, о ком и что написал!
Однако! Юноша не смог скрыть удивления. Это что же, выходит, в монастыре имеется еще один соглядатай?! Или даже несколько?! И это не простой монах, а вхожий в высшие круги обители.
— Ну-с, — улыбнулся лжетонник. — Продолжим торговлю? Я дам за книгу самую дорогую цену. Вот!
Он сунул левую руку за пазуху и швырнул собеседнику… отрезанную девичью косу! Толстую, темно-русую…
— Да-да, — ухмыльнулся швед. — Это именно Василиска. Девочка красивая, даже очень. Неужели не жаль будет получить вместо этой косы ее голову? Волосы отрастут, а отрезанную голову обратно не приставишь. Книгу!!!
— Согласен, — твердо отозвался Иван. — Только без обмана — девушка против книги. Назначь место встречи.
— Нет, — шпион покачал головой. — Вовсе незачем заходить к Паисию самолично, ты прав, достаточно послать слугу. Только его пошлю я, а не ты! Ты же напишешь записку. Под мою диктовку, естественно.
Пистоль! Иванко не отрывал глаза от пистолета. В полутьме горницы хорошо был виден взведенный курок. Неужели шпион решится стрелять? Ведь поднимется шум… Так это и хорошо, что шум, пока тут расчухаются, швед сумеет ускользнуть, и положение его отнюдь не ухудшится — судя по всему, шпион прекрасно осведомлен о том, что его ищут. Нельзя сказать, что Иванко не боялся смерти, боялся, конечно же, как и всякий нормальный человек, однако смерть его дала бы сейчас волю врагу, а потому умирать было рано. Нужно было обязательно задержать шпиона и выручить Василиску.
Вежливо стукнув в дверь, служка принес писчие принадлежности и бумагу.
— Отцу Паисию Иван Леонтьев сын челом бьет, — быстро продиктовал швед. — И скромно просит срочно передать с посланцем взятую французскую книжицу. Написал? Прекрасно. На вот, присыпь песком…
Поклонившись, служка бегом спустился по лестнице.
— Постой! — резко крикнув, шпион обернулся к Ивану. — Спускайся, мы идем за ним — я не очень-то доверяю тихвинским ночным улицам. Народу лихого много — все может случиться. И попрошу без шуток, — пряча пистолет под темный, с капюшоном, плащ, предупредил швед. — Помни, судьба девушки только в твоих руках.
Иван усмехнулся:
— А не обманешь?
— Какой смысл мне тебя обманывать? Девушка против книги. Эй! — Шпион махнул слуге. — Иди чуть впереди.
Слуга поклонился и живо зашагал в сторону Богородичного монастыря. Идти было недолго, всего ничего, и за это время Иванко должен был на что-то решиться. Швед вряд ли оставит его в живых, зачем ему лишний свидетель? Но главное было вовсе не в этом, а в Василиске. Как быть с ней? Ведь вот сейчас, совсем скоро, слуга отнесет записку судебному старцу, и тот, конечно же, догадается, что здесь дело нечисто, ибо книгу-то он уже отдал. Значит, будет действовать. Наверняка расспросит слугу, предпримет какие-то меры — Паисий умен и расчетлив. А вот Василиска… Может, стоило все же сразу отдать шведу книгу? Ага, и тут же расстаться с жизнью. Шпион бы спокойно ушел, а что стало бы с девушкой? Вряд ли он оставит свидетеля. Интересно, Василиску кто-нибудь караулит? Или швед ее где-то запер? И как он узнал, что девушка так дорога для Ивана? Ведь раньше, в лесах, по ней если кто и вздыхал, так один Прохор. Иван, конечно, тоже обращал внимание, но так, смущаясь.
Улицы большого посада были пустынны. Лишь когда миновали площадь, выскочили из-за угла двое шпыней, подскочили к слуге, но, увидав идущих позади людей, быстро ретировались в направлении Вяжицкого ручья.
Вот и монастырские стены, за ними на фоне белесого ночного неба — черные силуэты звонницы, луковиц Успенского собора, башен. Встали неподалеку в зарослях ивы — выжидали. Надо было выбрать момент,