Отряд

а где изба — спросишь.
— Передам… — Юноша улыбнулся. — Если сам выживу.
— Я кошель-то в каморке на лавке оставлю, — пояснил Евлампий. — Не ты, так кто-нибудь из карбасников передаст.
— Эй, карбасные! — закричали с мостков.
Иван поспешно отвернулся — купец Акинфий Козинец мог помнить его в лицо еще по Москве.
— Чего надо? — хмуро осведомился баркасный староста.
— Акулин Блудливы Очи за нас договаривался, — подойдя ближе, негромко пояснил купец. Толстый, одетый в глухую однорядку поверх аксамитового кафтана, он выглядел, словно истый боярин.
— Акулин? Да, приходил такой.
— Так можно перегружать?
Пока они разговаривали, Иван исподволь всматривался в обоз. Крепкие, закрытые рогожами возы, сытые кони. Вокруг возов тускло сияют красные искры — запальные фитили пищалей. Не дурак Акинфий, не дурак, осторожен. Запросто может уйму народу положить в случае непредвиденных осложнений.
— Акулин ничего не передавал? — как бы между прочим осведомился купец.
— Нет… А что, должен был?
— Да нет. Просто так спросил — мало ли. Так разгружаем?
— Грузите…
Повернувшись, Акинфий Козинец быстро направился к своим:
— Разворачивай…
Возы быстро развернулись, вызвав недоумение Ивана, — с его точки зрения, так было не очень-то удобно их разгружать. Не торопясь, возы подъехали к амбару и непонятно как встали, полностью перегородив дорогу. Красные искорки тлеющих фитилей вытянулись за возами в единую линию…
— Пали! — жестко скомандовал Паисий.
Подпрыгнув, жахнула пушка, вздыбив впереди возов землю. Встали на дыбы, заржали, попятились кони.
— Бей вражин! — с криками, с посвистом вылетели из засады монастырские люди.
Ответом были выстрелы. Четкие, слаженные, они проделали в рядах нападавших изрядную брешь.
— Не давайте перезарядить! — хватая палаш, бросился в схватку Иван.
И снова залп — на этот раз стреляли свои пищальники. Трое вражин повалилась в траву, остальные ответили выстрелами. Зарядить пищаль — долгое, непростое дело, а потому схватка скатилась к рукопашной.
— Врассыпную, — размахивая саблей, деловито командовал отец Паисий. — Двумя шеренгами наступать. Окружаем! Главное — не дать уйти.
Командовал старец на редкость умело: часть бойцов уже ввязалась в бой, остальные быстро пошли в окружение. Выскочив, набросились с тыла и флангов:
— Бей лиходеев! С нами Заступница Тихвинская!
С палашом в руках Иванко взобрался на воз, ударом ноги отпихнул сунувшегося было туда же вражину, спрыгнул, одновременно нанося удар, — выронив бердыш, подвернувшийся под руку московит со стоном повалился в траву. Ага!
Со всех сторон звенели клинки, слышались надсадные хрипы, стоны и ругань. На юношу накинулись сразу двое — один с саблей, другой с бердышом. Пусть, пусть… Иван спокойно смотрел словно бы сквозь врагов, четко фиксируя любое движение… пусть мешают друг другу. Однако радовался парень рано — вражины как раз действовали на редкость слаженно: если один наносил удар, другой чуть отступал, давая соратнику простор для маневра.
Опа! Иван со звоном отбил вражескую саблю и едва увернулся от просвистевшего над головой бердыша. Присел, бросился вперед, вытянув руку… Ага, похоже, задел!
— Ах ты, шпынь, — выругался тот, что с саблей. — Ништо-о…
Ловко перекинув саблю в левую руку, он снова ринулся в нападение, поддержанный своим хмурым товарищем с бердышом.
Хэк! Хэк!
Иван чувствовал, что пусть немного, но устает, теряет взятый напор, а вот враги, наоборот, словно бы становились сильнее. Юноша не видел, что творилось вокруг, для него были важны эти двое.
Хэк! Хэк! — с довольной ухмылкой орудовал бердышом вражина, пока его сотоварищ с саблей набирался сил, чтобы внезапным выпадом достать Ивана. Достал уже пару раз, раскровянил кожу, так, неглубоко, царапинами. Но если б Иванко не увернулся, могло быть и хуже! Вот снова атака! И смеющаяся бородатая рожа! Звон и скрежет встретившихся клинков. И противный хруст… И обломок палаша — некачественной оказалась сталь.
Иван отскочил в сторону, подпрыгнув, рыбкой влетел в кусты. Те двое, не отставая, бросились следом…
Ух! — просвистело над кустом что-то тяжелое… Оглобля? Да нет, похоже, бревно!
Нападавшие отлетели в сторону, словно надоедливые мухи.
— Спасибо, Проша! — переведя дух, поблагодарил Иван.
— Ништо, — Прохор улыбнулся и, поудобнее перехватив бревнище, бросился в гущу врагов. Схватив валявшуюся в траве саблю, Иван тут же последовал за ним.
На! Н-на!
С противным хлюпаньем острый клинок разрубил чью-то шею. Дымящаяся горячая кровь брызнула юноше