Отряд

государь-то ведь для того целую раду назначил во главе с Василием Шуйским — знатным из знатнейших боярином.
— А как же… — Митька еще хотел что-то спросить, да не успел — подходили к приказу.
— Обождите, — неспешно ехавший впереди на коне посыльный спрыгнул с седла, шмыгнул в дверь приказной избы.
Вечерело, однако на обширной площади возле торговых рядков еще толпился народ, слушая царского глашатая — бирюча.
— Ну, вы ждите, — Митька с любопытством навострил уши. — А я схожу послушаю. Ежели что — крикнете…
Крикнули его почти сразу — Митька быстро подбежал, какой-то задумчиво-грустный, ничего не говоря, молча проследовал по крыльцу за всеми…
— Сдайте оружие! — улыбнувшись, протянул руку дьяк Тимофей Соль. — Сам государь вас видеть желает!
Кивнув, Иван вытащил из-за пояса пистолет, отцепил палаш, положив все это на стол, взглянул на дьяка и замер — тот как раз надевал шапку, хорошую, дорогую, отороченную собольим мехом и украшенную золочеными бляшками… средь которых Иван вдруг заметил одну — с корабликом. Странно…
— А ты? — Дождавшись, когда Митрий выложит на стол кинжал и кистень, Тимофей Соль нетерпеливо посмотрел на Прохора. — А ты?
— А у меня нет ничего! — распахнув кафтан, осклабился молотобоец.
— Не припрятал ли где кистень?! Смотри-и-и, — протянул дьяк. — В палатах царских все одно обыщут, не пришлось бы краснеть.
Митька откровенно усмехнулся, и Иван незаметно показал ему кулак, хотя и самому, честно сказать, было смешно: ну зачем Прошке кистень с такими-то кулачищами да умением? У него каждый кулак как кистень, а то и получше и уж куда как опаснее!
Выйдя на улицу, пошли, направляясь к Кремлю. Словно сами собой возникли вокруг вооруженные бердышами стрельцы — почетная охрана? Конвой? Дьяк Тимофей Соль деловито шагал впереди.
— Иван, а где здесь пыточная изба, поруб? — тихо поинтересовался Митрий.
— Да во-он, — Иван махнул рукой… и похолодел. Ведь как раз в ту сторону они сейчас и направлялись! Интересно зачем? Ведь сказали, что идем к царю! А Грановитая палата вон, за рвом, за мостиком, вовсе не здесь… Нет, есть развилочка. Если направо повернуть — как раз к кремлевскому мостику, если налево…
Дьяк обернулся, призывно махнув рукою, и повернул налево. Та-а-ак…
— Митька, ты чего такое от бирюча услышал, что сам не свой стал? — быстро спросил Иван.
— Приметы людоедов, — так же быстро ответил отрок. — Все молодежь, вот как! Один — кареглазый, светленький, другой — здоров и кулаками машет отменно, третий волосами темен, и у большого пальца — вот здесь, — Митька показал руку, — родинка!
— Вот как?
Корабельный олам на шапке у дьяка — опознавательный знак и пароль тайных торговцев зерном. Так вот почему так стремился в Москву Акинфий Козинец! Вот почему их хотели убить. Не вышло, так задумали другое?! Нет, не может быть…
До пыточной избы оставалось с полсотни шагов, думать и рассуждать было некогда — лучше уж готовиться к худшему.
— Вот что, Прохор, — зашагав рядом с молотобойцем, шепнул Иван, — стрельцов видишь?
Прохор молча кивнул.
— Как зайдем за угол — бей!
Дойдя до угла, дьяк Тимофей Соль остановился, дожидаясь своих чуть поотставших спутников. Темнело, в Кремле зажглись факелы. Из приоткрытой двери пыточной избы несло пламенем и жаром — палач раздувал мехи. Жаль все-таки… Однако что делать?
Ну, вот они, наконец…
Дьяк улыбнулся… И довольная улыбка его так и застыла на устах, когда он увидал, как, дойдя до угла, развернулся здоровенный облом Прохор. Как треснул кулачищами стрельцов — одного, второго, третьего, — откуда и прыть взялась?! Как Иванко с темноволосым отроком сноровисто отобрали бердыш у оставшегося стрельца, как… Дальше Тимофей Соль не смотрел — рванулся к пыточной избе, заорал:
— Измена-а-а!!!
— Бежим, — распорядился Иван.
Не нужно было уговаривать, все и так рванули, не дожидаясь, когда придут в себя поверженные стрельцы. А те оклемались быстро, да и ядовитейший гад — дьяк — тоже внес свою лепту, послав людей перекрыть улицы. И позади, и по бокам бежали, топали, орали стрельцы. Хорошо, темно уже было… Однако нагоняли!
— И куда теперь? — на ходу бросил Митрий.
— К кремлевским стенам! — ни секунды не сомневался Иван. — Если и будут где сейчас искать, так только не там. Бог даст — отсидимся.
У кремлевских ворот стояли стрельцы с факелами, а рядом, у башни, в полутьме, толпился какой-то богато одетый народ, слышались плач и стенания. Туда-то, в темноту, и нырнули запыхавшиеся беглецы. Отдышаться, перевести дух. Потом можно попробовать рвануть и по Неглинной, доплыть до Москвы-реки, а уж там выбраться на берег…
Крики погони стали