Отряд

Жан-Поля д’Эвре — потомка измельчавшего и обедневшего дворянского рода. Жилистый, худой и верткий, Жан-Поль не очень-то походил на потомков викингов — нормандцев, скорее являл собой тот чистый тип француза, что так любят описывать путешественники. А вот волосы его — белые, словно выгоревший на солнце лен, — вот они-то как раз и были вполне нормандскими, северными, чем Жан-Поль очень гордился.
— Ну, Жан? — Нормандец улыбнулся, выписал в воздухе свое имя кончиком шпаги. — Хочу показать тебе еще пару приемов. Хотя ты недурно фехтуешь, недурно для поляка или русского… Но — не для француза, мой друг! А ну, готовься к атаке! Оп-ля!
Молнией сверкнул клинок. Раз-два… Чуть подавшись назад, Иван едва успел отразить натиск и тут же сам ринулся в атаку, стараясь выбить оружие из рук насмешливого соперника. Смейся, смейся, Жан-Поль! Не так-то легко вывести из равновесия русского служилого человека, с детства знакомого с оружным боем.
Раз! Длинный выпад…
Два! Укол…
Нет, мимо! Увернулся-таки чертов нормандец.
— Стоп, Жан!
Д’Эвре опустил шпагу и покачал головой:
— Ты хорошо бьешься, но почему-то забываешь о кинжале в своей левой руке! Отбивай удары не только шпагой… Тут целый простор для разного рода комбинаций, сказать честно, даже я знаю далеко не все, хотя и посещал фехтовальную школу, да и мой покойный батюшка тоже кое-чему меня научил.
— Plus lentement, s’il tu plait. — Помотав головой, Иван выдавил из себя французскую фразу. — Помедленнее, Жан-Поль. Все ж таки я еще не настолько хорошо знаю французский, чтобы понимать все, что ты только что протрещал.
— Ага, понял. — Нормандец кивнул. — Я говорю — почему ты не пользуешься кинжалом?
— Забываю, — честно признался Иван. — Знаешь, у себя на родине я привык действовать палашом, саблей… шпагой как-то не приходилось, лишь чуть-чуть пробовал. И вот эта пара, «шпага — кинжал», пока вызывает у меня затруднения.
Жан-Поль расхохотался и хлопнул приятеля по плечу:
— Не переживай, Ив-ван, ты очень понятливый ученик. К тому же и учитель у тебя — хоть куда!
Нормандец с притворной гордостью выпятил грудь:
— Сказать по секрету, ты бьешься куда лучше своих друзей — Ми-ти и Про-хо-ра… О, у вас, русских, такие трудные имена!
Иван утер пот рукавом рубахи.
— О! — Жан-Поль отбросил в сторону шпагу и вытянулся на траве, раскинув в стороны руки. — И в самом деле — жарко. Вот что, Ив-ван… А давай не пойдем сегодня на лекцию! Ну его к черту, этого занудливого богослова Мелье! От его муторных речей мне почему-то всегда хочется спать.
— Мне тоже, — улыбнулся Иван.
— Вот видишь! — обрадованно встрепенулся нормандец. — Так прогуляем?
— Хм… — Иван задумался.
Прогуливать лекции в университете, конечно же, не хотелось, не для того их послал во Францию государь Борис Федорович… Впрочем, не их послал, а совсем других юношей, вместо которых — так уж вышло — уехали Иван с друзьями. Волею обстоятельств, спасаясь от страшного предательства и смерти. Французский посланник Андрэ де ля Вер был очень доволен юношами и честно доставил их в Париж, пред очи короля Генриха — Анри, как называли своего властелина французы. Бородатый и волосатый Генрих оказался весьма смешливым и склонным к решительным действиям, враз определив ребят в Сорбонну, как и просил царь Борис в сопроводительной грамоте. И вот уже с осени Иван, Прохор и Митрий — студенты юридического факультета Сорбонны. Владевший французским языком Митрий еще в пути обучал говорить сотоварищей, в чем преуспел, по крайней мере, в отношении Ивана. Что же касается Прохора — бывшего молотобойца и знатного кулачного бойца, — то тому иностранная речь давалась с большим трудом, что, впрочем, отнюдь не мешало ему подмигивать зеленщицам, цветочницам и прочим парижским «les femmes», добиваясь вполне определенных успехов.
Предательство, страшное предательство собственного начальника — дьяка разбойного приказа Тимофея Соли — вынудило Ивана и верстанных им же на службу Прохора с Митрей бежать из Москвы, воспользовавшись сложившейся ситуацией: царь Борис хотел отправить на учебу в дальние страны нескольких отроков, а вот те никуда отправляться не хотели. Иван предложил поменяться — что и сделали. Путь до Парижа оказался неблизким, а впечатлений было столько, что дух захватывало! Польша, германские земли: небольшие уютные городки, таверны, незнакомый уклад жизни — все это сильно интересовало Ивана и Митрия. Что же касается Прохора, то тот сразу же предложил поскорее бежать — податься на юг, к казакам.
— Если они нас там примут, эти казаки, — насмешливо откликнулся Иван. — К тому же не забывайте — мы с вами на государевой службе. И пусть сейчас мы оболганы