Отряд

Он, Пьер-то, хоть и знатный кузнец, а все ж не молод уже — сила в руках не та.
Все это, естественно, Прохор произнес по-русски, ибо французскую речь меж своими не жаловал, поскольку плохо ее знал, а узнать лучше ничуть не стремился, не было у него такого желания — иное дело кулаками помахать или, вот, помочь кому по кузнечной части — Прохор ведь в прежней своей, тихвинской жизни молотобойцем служил у Платона Акимыча Узкоглазова, кузнеца, спору нет, знатного, правда, как оказалось, страшного интригана, ну, да это уж другая история. Короче, свое ремесло парень туго знал, чем, не без основания, и гордился.
Любопытный Жан-Поль хотел было попросить Митрия или Ивана перевести Прохоровы слова, да не успел — в дверь как раз постучали.
— Все свои давно дома сидят, — пошутил Иван. — Ну, заходи, кто там…
— Не помешаю? — в приоткрывшейся двери показалась круглая физиономия ларошельца Рене Мелиссье. Иссиня-черные кудри, темные глаза, крупный породистый нос, небольшие усики — Рене был парнем видным и нравился девушкам, в особенности — цветочницам и служанкам, и даже небольшой рост его не был в этом помехой.
— Ого, вижу, все в сборе, даже Жан-Поль здесь, — войдя, поклонился Рене. — Что-то не видал сегодня на лекции ни тебя, ни Жана. Небось, решили предпочесть общество веселых девиц скучнейшим словесам старого черта Мелье?! Я бы тоже так сделал, только вот не с кем было, а одному — скучно. Жаль, вас не встретил.
— Мы у Сен-Жермена фехтовали, Рене.
— Ах, вы еще и фехтовали? Ну, молодцы, ничего не скажешь.
— Да ты садись, садись, — пригласил Митька. — Выпей вот с нами вина.
— Вкушать вино — грех. — Рене резко посерьезнел, потом не выдержал, фыркнул. — Впрочем, в хорошей компании — можно. Собственно, я зашел переговорить с Прохором…
Нормандец открыл было рот — наверняка сказать что-нибудь обидное, нет, не лично про Рене, а про гугенотов вообще, — но Иван быстро пресек подобную опасность, заговорив о парижских лавках. Заодно похвастался обновкой — воротником брабантского кружева.
— Ну, — поцокал языком Рене. — Теперь все аристократки в Париже — твои! Можешь даже иногда этак прогуливаться около Лувра, главное, чтоб воротник был издалека виден.
— К такому б воротнику еще и плащ, и шитую серебром перевязь, — поддакнул хитрый нормандец. — Не знаешь, где все это взять, хотя бы на время?
— Плащ могу одолжить. — Рене усмехнулся. — А вот перевязь… О! Спросите-ка у Робера Перме, он живет на…
— Знаю я, где он живет, — махнул рукой Митька. — Этот Робер Перме — потешный такой увалень, так?
— Так, так, правильно ты сказал — увалень.
— Ну, стало быть, перевязь раздобудем.
Раздобыли и перевязь, и плащ, и даже новые перья на шляпу — всем этим охотно занимался Жан-Поль, поставивший дело так, что его русский друг быстро приобрел весь внешний лоск молодого парижского аристократа из довольно небедной семьи. Парень стал — хоть куда, вот только «belle inconnu» — прекрасная незнакомка — что-то не давала о себе знать до самого четверга. Но вот в четверг, в день поминовения Орлеанской девственницы Жанны…
Вообще-то был уже не день, но и не совсем вечер, а то, что французы называют «de l’apres midi» — после полудня. Иван как раз вернулся из университета, вернулся быстрее всех — Прохор остался помогать кузнецу Пьеру, Митрий задержался по пути в книжной лавке, а Жан-Поль, по своему обыкновению, торчал в какой-то таверне. Звал и Ивана, да тот отказался в тайной надежде — а вдруг прекрасная мадемуазель подаст хоть какую-то весточку? Вдруг?
И в дверь постучали. Легко так, даже, можно сказать, пикантно. Иван давно уже научился определять, кто как стучит: Митька — сухо, сдержанно, Жан-Поль, наоборот, трескуче-эмоционально, Рене — четко разделяя удары: тук-тук-тук, ну а Прохор — громко и неудержимо, словно кулаком в лоб. Ну а сейчас все было иначе, совсем иначе…
— Кто там?
Сердце юноши дрогнуло.
— Не здесь ли проживает месье Иван из Русии?
— Да, это я. — Иван рывком подскочил к двери.
Служанка! Та самая! С хитрой лисьей мордашкой.
— Моя госпожа хочет вас видеть, молодой господин, чтобы лично выразить свою признательность и благодарность! Конечно, если это возможно и если у вас нет более неотложных дел.
— Дел? Нет-нет. — Иван вдруг ощутил, как пересохло в горле. — Я… готов. Куда прикажете идти?
Служанка улыбнулась:
— Идите за мной месье. Это не так далеко.
Не забыв накинуть на плечи роскошный, голубой, затканный золотом плащ гугенота Рене, Иван вслед за служанкой спустился по скрипучей лестнице доходного дома и растворился в сгущающейся полутьме узеньких улиц Латинского квартала. Шли и правда недолго — миновав Старый город, прошли