Смутные времена настали на Руси. На царском троне — Борис Годунов. Свирепствует голод, а богатые купцы прячут хлеб, чтобы продать его за границей. Обоз с зерном, покинув Москву, направляется в шведские земли. Иванко, служилый человек из Разбойного приказа, решает остановить купцов и наказать по заслугам нарушителей государевой воли. Однако дело принимает неожиданный оборот, и герой оказывается втянут в весьма запутанную историю. Судьба сводит его с лихим кулачным бойцом Прошкой, бойким отроком Митрием да красавицей Василисой. А встретиться им предстоит и с лихими разбойниками, и со шведскими шпионами, и с подозрительными кладоискателями…
Авторы: Посняков Андрей
Нашли у этого барона сотню, а то и больше детских костей да маринованные сердца, желудки, головы…
— Тьфу ты, Господи!
— Вот и я говорю — не к столу будь сказано.
— И что с бароном?
— Да ничего. Сожгли, не говоря худого слова. Говорят, барон перед смертью очень доволен был, радовался.
— Радовался? Чему?
— Так ведь из диавольских лап вырвался — мученическую смерть принял.
— Ох, и расскажешь же ты, Митрий! И обязательно на ночь надо, чтоб, значит, этот самый де Рэ приснился.
— Ну уж. — Митрий развел руками. — За что купил, за то и продаю. Вино еще будешь?
— Давай… Слушай, давно спросить хочу: Рене о чем с Прохором гутарил?
— Да помочь просил. Обидчики у него, вишь, есть — так попросил отколошматить. А нашего Проню, сам знаешь, хлебом не корми, но подраться дай. Согласился, конечно…
— Так-так! — насторожился Иван. — Переговоры через тебя велись?
— А то через кого же?
— Тогда скажи-ка: где и когда будет драка?
— Хм… — Митька ненадолго задумался. — Когда — помню. В день святого Матиаса, сразу после обедни, а вот где…
— Случайно, не у Нотр-Дама?
— Ну да, там! А что?
— Да так, ничего… — Иван задумчиво покачал головой и лишь шепнул сам себе: — День святого Матиаса, Нотр-Дам… Чудны дела твои, Господи!
Глава 2
День святого Матиаса
Красавцы, розы с ваших шляп
Вам снимут вместе с головою,
Коль в краже уличат хотя б,
Не говоря уж о разбое.
Сержанты набегут гурьбою,
Суд живо сделает свое…
Франсуа Вийон. «Добрый урок пропащим ребятам»
14 мая 1604 г., Париж
Дом оказался угловым, над дверьми Иван разглядел маленькие баронские короны, впрочем, весьма тусклые. Вероятно, не так давно здание принадлежало разорившемуся аристократу, а вот теперь, судя по всему, было выкуплено кем-то из нуворишей. Хотя за окнами виднелись портьеры, общее впечатление говорило о том, что дом, скорее всего, пока еще нежилой.
Славная погодка выдалась в этот праздничный день. Хотя с утра небо хмурилось и, казалось, вот-вот разразится дождь, но часам к одиннадцати налетевший ветер разогнал облака и тучи и, расчистив лазурь небес, утих, словно бы прилег отдохнуть после тяжелой работы. Яркое, палящее от Нотр-Дама солнце слепило глаза, и Иван приложил ладонь козырьком ко лбу, силясь разглядеть: что за толпа собралась на площади у собора? Богато одетые люди, дамы и господа, в шляпах с пышными плюмажами и разноцветных плащах, солдаты в блестящих кирасах — это все в центре, у входа в собор, по краям же собрался народец попроще — мелкие торговцы, ремесленники, небогатые буржуа.
— Чего они там собрались-то? — потирая руки, весело поинтересовался Прохор. Парня можно было понять — опытный кулачный боец, он давно томился без любимой забавы — мелкие драки в тавернах не в счет — и теперь рад был показать все свое умение. Митрий с Иваном вовсе не разделяли его веселья, Митька вообще бы не пошел сюда и не пустил бы друзей — уж больно подозрительным казалось ему затеянное предприятие. И, главное, затеянное-то — кем? Католиком Жан-Полем д’Эвре и — независимо от него — гугенотом Рене Мелиссье. Вот уж поистине странная парочка! Хотя, похоже, они вовсе не догадывались о том, что попросили друзей об одном и том же. Ну, конечно же, не догадывались, ведь Жан-Поль просил устроить потасовку Ивана, а Рене — Прохора. О том, что имелась еще одна заинтересованная в этом деле особа, Иван, подумав, никому не сказал. Зачем? Однако сам, как и Митрий, считал все обстоятельства крайне подозрительными. И тоже не пошел бы, и отговорил бы Прохора, если бы не данное слово. Ведь обещал! И не только Жан-Полю, но и «бель анконю» Камилле. О Камилла! При одном воспоминании о проведенной с красавицей ночи юношу до сих пор бросало в дрожь.
— Эвон, кажись, заходят, — поглядев в сторону Нотр-Дама, негромко заметил Митрий. — Не пора нам начинать?
— Пожалуй, рановато.
Иван задумчиво поправил на плечах плащ — тот самый, голубой, с затейливым золотым шитьем, который так и не успел еще вернуть Рене — пытался, но ларошельца в последнее время трудно было застать дома. И где его носило? Наверное, там же, где и Жан-Поля.
Стоявший чуть в стороне Прохор небрежно оттеснил плечом парочку прохожих, едва не наступивших ему на ногу, — у дома постепенно собиралась
