Отряд

к вам, когда вы вдруг так внезапно исчезли… Я уж не знал, что и думать. Полез на крыши и вот…
Иван с сомнением покачал головой:
— Не знаю, можно ли тебе теперь верить. Кто знает, где бы мы все сейчас были, если б не плащ Рене!
— Рене? — удивился нормандец. — А он-то тут при чем?
Русские переглянулись:
— Сказать ему?
— Умоляю, говорите по-французски! — взмолился Жан-Поль.
Иван еле заметно кивнул.
— Вот что, Жан-Поль, — негромко произнес Митрий. — Хочу тебе сказать, что незадолго до произошедших событий месье Рене Мелиссье обратился к Прохору с точно такой же просьбой, что и ты — к Ивану! Затеять свалку у определенного дома.
— Что?! — вскинулся нормандец и тут же, скривившись от боли, осел. — Значит, и гугеноты тоже… Что ж, следовало ожидать — случай удобный. Так вот кто чуть не попал в короля!
— Ага, так Генриха чуть было не пристрелили?! — Митрий всплеснул руками. — Вот так попугали! Ты, кстати, это откуда знаешь, Жан-Поль?
— Заглядывал толстый Робер, я ему сказал, что пострадал на дуэли.
— Робер?! — не на шутку озаботился Иван. — А он не донесет?
— Не донесет. — Нормандец усмехнулся. — Ничего необычного — не впервой мне случается пострадать на дуэли.
— Ну, ты прямо этот… забияка, бретер! — покачал головой Митрий.
— Благодарю за лестные слова, — как мог, приосанился раненый. — Однако что касается гугенотов… им нет никакого смысла убивать короля. Напугать — да, но не убивать. Клан Медичи — католический клан, и вместо малолетнего наследника страной бы стали править католики, да еще самые упертые! Нет, убить хотели не гугеноты…
— Тогда, значит, ваши, католики.
— Католики, — серьезно кивнул Жан-Поль. — Но — не наши.
— Как это — не ваши? — удивился Иван. — А какие же?
— Аристократы! — негромко пояснил нормандец. — Потомки и родичи самых известных родов — Конде, Гизов. О, это та еще клоака! Вот они-то как раз и могли рассчитывать усадить регентом своего человека. Постойте-ка… — Жан-Поль внезапно осекся. — Значит, кроме нас и гугенотов в засаде был и кто-то третий. Он и стрелял на поражение. Не попал — спугнули. Третий… Да, этот дом — больно уж удобное место… Вас больше никто ни о чем не просил?
— Нет, никто! — поспешно — слишком поспешно — откликнулся Иван. А у самого уже давно засело в голове: Камилла! «Бель анконю». Так вот зачем все, оказывается… У юноши было такое чувство, будто его использовали, как губку — вытереть кровь. Использовали — и выкинули. Верней — не успели. Вспомнился вдруг тот человек в сером плаще, с холодными глазами убийцы. Ох, не зря он так сноровисто махал кинжалом… И если б не плащ…
— Вот что, парни, считайте, что мы счастливо отделались, — откинув со лба волосы, заключил Жан-Поль. — Я вас втянул — тебя, Иван, — и в этом признаюсь, виноват. Но Мити и Прохора втянул ларошелец Рене. Вы с ним говорили?
— С тех пор — даже не видели, — признался Митрий. — Ни на лекциях нет, ни дома. Его сосед по апартаментам, толстый Робер, ничего не знает.
— Это плохо, что не знает, плохо. — Нормандец поджал губы. — Эх, скорее бы выздороветь! У меня много друзей в Латинском квартале — если кто-то будет про нас выспрашивать, узнаю сразу.
— Будем надеяться, — усмехнулся Иван.
Он хотел было еще раз напомнить, что это именно Жан-Поль втянул его в чужие опасные игры… Но осекся. Ведь выходило — не только Жан-Поль. Да и вообще, нормандец сыграл во всем случившемся отнюдь не главную роль, отнюдь…
Камилла! Использовала — во всех смыслах использовала — и за ненадобностью выкинула. Вот змея! И все же Иван не чувствовал к ней такой ненависти, какую, наверное, должен был ощущать, ведь воспоминания о встрече с «бель анконю» были окрашены в столь романтические тона… Сказать по чести, юноша не отказался бы и от еще одной встречи… И даже — не от одной. Пусть это опасно, пусть грозит смертью, но ведь Камилла настолько… Иван покраснел вдруг, устыдившись собственных мыслей, — а не слишком ли быстро он забыл Василису?! Синеглазую девушку с толстой темно-русой косою, что ждала его в далеком Тихвинском посаде… О нет, не забыл, как можно было такое подумать! Василиса — это то, настоящее, ради чего стоит жить, а вот… а вот Камилла… Да, красивая, интересная… Но чужая! Увлечение — ничуть не более… как и он для нее. Впрочем, нет, он для Камиллы оказался отнюдь не простым увлечением… Был использован! Ловко и цинично использован. Так же, как и Жан-Полем. Или Прохор с Митькой — гугенотом Рене. Господи, как же надоело играть в чужие игры!
В университете, на лекциях, было довольно спокойно. Нет, конечно же, слухи о покушении на короля вовсю обсуждались, но без особого остервенения, на обычном, так сказать, эмоциональном уровне. Незаметно пролетела неделя