Отряд

я не из таких! — Художник горделиво выпятил грудь. — Если уж сказал — заплачу, так заплачу, можете не сомневаться! Только приведите мне кулачника.
— Уж постараемся… До скорой встречи, месье Дюпре. Было приятно познакомиться.
— До встречи… Вообще, мне очень нравится ваш настрой, парни!
Едва юноши вышли, как месье Дюпре пересел за столик к зеленщикам. Те сразу прекратили спор:
— Ну как? Что нового выведал?
— Этот рыжий верзила — точно студент. Парнишки обещали его сюда привести.
— Хм… Мало ли, чего они обещали. Ты сам-то как думаешь, приведут?
— Приведут, — осклабился Дюпре. — Или я плохо знаю людей. Видели бы вы их рожи, когда я упомянул о ливрах. Заметьте — только упомянул.
— Не знаешь, тот пойманный гугенот не заговорил?
— Нет. Умер под пытками.
— Жаль… Кто ж так пытал? Не иначе — братец Клотар?!
— Он… Что и говорить — перестарался. Уж останется теперь без половины жалованья, если вообще не выгонят.
— Не выгонят. Где еще такого палача найдут?
— Это верно…Эй, Ганье, кабатчик! А ну, тащи сюда вина. Да только не того пойла, что подавал студентам!
А парни — Иван, Митька и дожидавшийся их за углом Прохор — живо припустили домой. Было о чем подумать! Тем более что Прохор сообщил не очень-то радостную вещь — оказывается, на кафедрах интересовались сразу двое!
— Один, судя по одежке, гугенот, другой — аристократ, одетый как испанский гранд. Оба уже немолоды, с одинаковыми седыми бородками.
— Этого еще не хватало! — Иван с чувством сплюнул на мостовую. — Не понимаю только, с чего бы нами интересоваться гугенотам?
— Именно нами интересовались? — уточнил Митрий.
— Сказали — русскими. — Прохор скрипнул зубами. — Видать, Рене не выдержал, выдал.
— Так ты думаешь, его схватили?
— А иначе как объяснить?
— Да-а… дела…
— Бежать надо, ребята! Бежать! И так уже здесь засиделись.
Оба — и Иван, и Митрий — склонялись к тому, чтобы согласиться с Прохором. Бежать… Похоже, это оставалось теперь единственным выходом — ведь кольцо сжималось: фальшивый художник Дюпре интересовался Прохором, а двое — сразу двое незнакомцев — всеми тремя русскими. Значит, догадались… Значит, Рене… Или… Камилла? Нет, откуда она могла знать о Прохоре и Митьке? Ничего такого Иван ей не рассказывал.
Бежать! И — немедленно. Не хватало еще оказаться втянутыми в чужие дела — больно оно надо! Возвратиться на родину, коли уж на то пошло… Но — как? Не зная страны… Ведь Париж это еще не вся Франция. Жан-Поль! Вот кто должен помочь! В конце концов, и он приложил руку к этим событиям.
— Вернуться на свою родину? — почесав белесую шевелюру, переспросил нормандец. — Это не так просто устроить… понадобятся средства… Но — можно. А что случилось?
Друзья рассказали о встречах с Дюпре и о расспросах на кафедрах, чем вызвали озабоченность нормандца.
— Узнать о вас могли только через Рене! Значит, он схвачен. Черт… Ладно. — Жан-Поль улыбнулся. — Придумаем что-нибудь, главное, что вы все же не гугеноты. Однако меня очень тревожат эти расспросы на кафедрах. А ну, поподробнее — что за люди туда приходили?
— Прохор говорит — двое, — пояснил Митрий. — Оба с седыми бородками, только один гугенот, а другой вроде как из аристократов.
— С чего вы взяли, что один из них — гугенот?
— Одет как гугенот… А второй — как испанский гранд.
— Ах, одет… Одинаковый возраст, бородка… Гугеноты обычно одеваются в черное… как и испанские гранды. Это не один и тот же человек, часом, а?
— Не знаем, — честно признался Митька. — Сами-то мы их не видели, только со слов.
Иван в это время стоял у окна, с интересом рассматривая прохожих. Был тот самый восхитительный предвечерний час, «апре миди», когда еще не навалились сумерки, но полуденный зной уже спал и ласковое майское солнце спокойно улыбалось посреди мягкой лазури небес. Приятно было пройтись в такой час по узеньким парижским улицам, посидеть в многочисленных кабачках, выпив с друзьями пару-тройку бокалов вина, прогуляться по набережной, подставив лицо свежему ветерку, покормить птиц у Нотр-Дама. Сверху было хорошо видно, как Цветочная улица постепенно заполнялась народом — студентами, булочниками, зеленщиками, возвращающимися домой рыбаками. Кое-кто из кабатчиков уже выставил на небольшой площади столы и скамейки, тут же занятые гуляющими. Кто-то пел, кто-то кричал, размахивая шляпой, двое мальчишек, привлекая зевак, от души мутузили друг друга прямо посреди улицы.
— А ну, наддай ему, парень!
— Справа, справа заходи!
— Ставлю два су на того, что слева!
— Два су? Против моих трех, идет?
Иван и сам с интересом следил за драчунами, покуда