Отряд

платье с крахмальными брыжами.
Над ущельями улиц голубело небо. На подоконниках и прямо на улицах, на цветочных клумбах и в кадках, радужным разноцветьем сияли цветы — ярко-желтые, оранжевые, карминно-красные, нежно-голубые. Митрий на миг даже позавидовал парижанам — и чего на Руси-матушке такого не встретишь? Нет, если выйти на луга, в поле — уж там-то подобной красоты полно, но вот в городе, на посаде — увы. Если и росли где цветы, так только дикие, полевые.
Так вот, любуясь парижскими улочками, юноша и сам не заметил, как чуть было не миновал лавку. Хорошо, остановился вовремя, повернул обратно, едва не столкнувшись с каким-то седобородым господином… А, кажется, он тоже направляется в лавку!
— Прошу вас, месье. — Митька галантно придержал дверь.
Незнакомец вежливо поблагодарил коротким кивком и вошел в лавку. Следом за ним в нетерпении проследовал и молодой человек.
— Доброе утро, месье Перинье!
— А, Ми-ти! — Хозяин лавки — бодренькой старичок, закутанный в бордовую шаль, — радостно закивал, увидав постоянного гостя. — Что-то давненько вы не захаживали, месье Ми-ти? Что-то конкретное ищете?
— Даже не знаю, — честно признался юноша. — Поначалу так посмотрю… Да, сочинения господина Парацельса у вас имеются?
— Парацельс? Гм-гм… — Старик Перинье поскреб подбородок. — Думаю, сейчас нет, месье Ми-ти. Но со временем можно будет поискать. А вы что хотели, месье? — Букинист обернулся к первому посетителю.
— Знаете, ищу Галена, — улыбнулся тот.
— Галена? Так вы — врач?
— В некотором роде… А вот с Парацельсом я бы мог помочь молодому человеку, у меня как раз имеется лишний экземпляр. Вам очень нужна эта книга?
— Ну… — Митрий замялся. Вообще-то Парацельс бы пригодился, особенно там, дома. — Если не очень дорого…
— Не очень, — как-то по-доброму засмеялся незнакомец. — Я бы даже сказал — очень и очень недорого. Всего двадцать су!
— Ого!
— Я же говорю — дешево. Просто хочется, чтобы книга досталась знающему и достойному человеку. А вы, я вижу, вполне достойный юноша. Наверняка студент-медик.
— Да… А как вы догадались?
— Опыт, мой юный друг, опыт. Так что приходите завтра ближе к полудню к Сен-Жерменскому аббатству, там, где тополя, знаете?
— Знаю. — Митька передернул плечами. — Сказать по правде, не очень-то приятное местечко.
— А мне нравится. Тихо там, спокойно. И живу я недалеко. Так приносить завтра книгу?
— О, месье! Всенепременно! Меня зовут Мити, а вас?
— Очень приятно, месье Мити. Я — Перишен. Огюст Перишен. Можно даже с приставкой «де».
— Так и знал, что вы дворянин, месье.
— Как, наверное, и вы, сударь?
— Гм… ну да, месье… Конечно. До встречи, до встречи, месье де Перишен.
— До встречи, друг мой. Рад буду оказать услугу столь вежливому юноше.
Митрий поклонился и, выпрямившись, отбросил с лица волосы — длинные, по молодежной моде. Люди постарше стриглись и носили короткие бородки — с испанскими воротниками длинные волосы не смотрелись, иное дело с новомодным кружевом. Вот уж тут — да. Не то чтобы Митрий был записным модником, но если выпадала возможность — почему бы не следовать моде? Тем более здесь, в Париже, все больше отбиравшем пальму первенства у Мадрида, Толедо или Кордовы.
В последнее время Прохор был очень зол на себя. Еще бы — так легко поддался на уговоры Рене Мелиссье и подставил друзей. Нечего сказать, развлекся, помахал кулаками — едва Митрия не угробил, старинного своего дружка. Эх, жизнь! Вообще-то не сказать, чтобы Прохору в Париже не нравилось: и улицы нравились, и забегаловки, и вино, и даже веселые парижские девки, среди которых молодой здоровяк пользовался неизменным успехом. Однако вот французская речь парню давалась с трудом, да и, честно говоря, к учебе прилежания не было. Ну их к ляду, эти лекции, все одно ни черта не понятно. Другое дело с какой-нибудь механикой повозиться — с пушками там или самозакрывающимися воротами, что как раз сейчас чинил кузнец, дядюшка Ремье. Он же был еще часовщиком и оружейником, да и бог знает кем еще! Один раз даже конструировал диво-машину — одно слово-то чего стоит — машина! — взял полый металлический шар, насадил на ось, наполнил через загнутые трубки водой, стал нагревать на горелке — опа! Под воздействием пара шар закрутился, да как быстро! Куда как быстрее, чем крутят мельничные колеса даже самые быстрые реки! Сказал наставительно:
— Вот она, Про-ша, великая сила пара! Когда-нибудь она закрутит мельничные жернова, будет поднимать многофунтовые молоты, гнать корабли по морям и океанам. Когда-нибудь… Верю, так будет.
Прохор лишь молча кивал. Много всяких механических диковин имелось в каморке