Отряд

удар, который юноша тут же парировал, надо сказать, довольно изящно. Ап! Удар — налево — а гош! Затем сразу — а друат — направо, потом — ту друа — прямо в грудь! Отбивка! Скрежещущий звук стали. Снова удар… И еще, и еще… Седобородый вроде бы только защищался, и Иван, обрадованный, решил взять его на измор, измотать, довести до усталости. Однако соперник, такое впечатление, оказался из стали! И словно бы играл с юношей, нанося то один удар, то другой. Опытный человек, сразу видно. И опыт этот явно был приобретен не в фехтовальных салонах, а в боевых стычках, в войнах или на палубе пиратского корабля.
Оп!
Иван внезапно пропустил особо хитрый выпад… Странно, но соперник его не заколол, хотя мог бы. Просто остановил атаку и посоветовал в подобных случаях опустить клинок чуть ниже. Учитель нашелся!
Обозленный, Иван снова кинулся в атаку.
— А вот это ты зря, — без труда отбивая наскок, промолвил седобородый. — Никогда не маши шпагой, как мельница крыльями. Это только со стороны смотрится эффектно, на самом же деле клинок в руке неустойчив… его легко выбить… Оп!
Иван и сам не заметил, в какой именно момент его шпага птицей упорхнула в небо, выбитая хитрым ударом соперника. Что ж… Если так…
Седобородый вдруг воткнул клинок в землю. Надо же, какое благородство!
— Ну, не дуйся, фехтуешь ты неплохо, — улыбнулся враг. — Иван, Леонтьев сын, разбойного приказу служилый человек!
Глава 4

Задание думного дворянина

Когда б добиться в жизни цели
Одним ударом мы умели,
Миг улучив, рискнув собой
И банк сорвав в игре с судьбой.
Пока во рту все зубы целы,
И голова не облысела,
И возраст в вас не охладил
Недолгий юношеский пыл!
Робер де Монтескиу-Фезанзак
«Шах и мат»
Май 1604 г. Париж

— Ну, что выпялился, Иван, Леонтьев сын? Зови своих людей — дела решать будем.
Седобородый подбоченился и неожиданно весело подмигнул опешившему от такого поворота Ивану.
— Эй. — Юноша растерянно обернулся к секундантам. — Митька, Прохор… Зовут!
— Ага, ну, конечно! Митька и Прохор, кто же еще-то? — с усмешкой промолвил недавний вражина. — Оба, я так понимаю, Тихвинского Богородичного монастыря тяглые люди?
Услыхав русскую речь, подошедшие парни насторожились.
— Мы-то из Тихвина и того не скрываем, — негромко промолвил Митрий. — А вот ты, мил человек, кто таков?
— Ах, ну да, совсем забыл представиться… Думный дворянин Андрей Петрович Ртищев, боярскому роду Ртищевых дальний родич и доверенный человек государя Бориса Феодоровича!
Услыхав имя царя, парни, не раздумывая, поклонились.
— Вот моя грамота. — Ртищев жестом подозвал слугу и, взяв у того свернутый пергаментный лист, протянул Ивану. — Читай, знаю — грамотен. Понимаю — в такое можно и не поверить, потому кое-что сейчас расскажу. Место удобное, глухое — никто не подслушает.
— Так за вами следят?!
Думный дворянин кивнул:
— Еще с Польши. Едва сумел оторваться от соглядатаев, выйти на вас… Ох, и нелегко было! Присядем вон тут, под кусточком.
Парни покорно опустились на траву. Ртищев окинул их жестким взглядом и улыбнулся:
— Смотритесь орлами. Вижу, даром времени не теряли. Постой, Митрий, все ваши вопросы — чуть погодя. Во-первых, хочу вам сообщить одну вещь — в марте, в Москве, приказом царя Бориса Феодоровича схвачен и брошен в темницу Тимофей Соль, дьяк разбойного приказу, теперь уже — бывший.
— Что?! — округлив глаза, воскликнул Иван. — Тимофей Соль схвачен?!
— Да. Идет следствие. За что — говорить надо?
— Да нет. — Юноша покачал головой. — Чай, сами догадываемся… Но как…
— Как я вышел на вас? — Думный дворянин хитро прищурился. — И главное — зачем? Это ведь вас сейчас волнует?
Все трое разом кивнули.
— Как вышли, дело не столь уж хитрое. Когда зачали пытать Тимофея, заодно спросили — куда верстанные в приказ людишки делись, вы то есть. Списки, вишь ли, в приказе имеются, а вот вас, увы, не нашли. Копнули дальше, узнали — оказывается, дьяк Тимофей Соль и его сообщники пытались от вас избавиться, как раз после возвращения из Тихвинского посада… Пытались, но не сумели. Больно хитро вы извернулись, уж пришлось поломать голову, пока на Париж вышли.
Митька восхищенно присвистнул:
— И как же,