Отряд

небе весело сияло солнце.
— Уж пора бы и в путь, — взглянув на солнце, пробурчал Прохор. — И чего там Митька задерживается? Нашли кого послать, прости Господи! Он и торговаться-то не умеет.
— Верно, потому и долго, — согласно кивнул Иван.
И в этот момент распахнулась парадная дверь. И на улицу наконец вышел… нет, не Митрий, сначала какой-то важный сгорбленный старичок с небольшой бородкой, одетый в фиолетовый испанский костюм с большим воротником фасона «мельничий жернов», испанского же покроя шляпу с узенькими полями и тупоносые туфли, бывшие в моде, наверное, еще во времена правления доброго короля Франциска. За старичком показался румяный толстячок в рясе — кюре, а за ними уже шествовал Митька — красный, в разодранной рубахе и с заложенными за спину руками. За Митькой, крича, выскочила какая-то юная девица, тоже в рваной рубахе, а уж за ней — трое дюжих парней с угрюмо-непроницаемыми лицами.
— Ого, — негромко присвистнул Прохор. — Чую — нечистое тут дело. А не выручить ли нам Митьку? Сейчас, враз всех по мордасам…
— Подожди. — Иван поморщился. — Морды будем после бить, сперва выясним — что тут да как?
— Верно, выясним, — закивал Жан-Поль и, сдвинув шляпу набекрень, направился наперерез процессии.
— Бог в помощь, добрые люди. Боюсь показаться навязчивым, но хочу спросить: чем вам не угодил наш друг?
— Ах, это ваш друг, месье? — как показалось Ивану, довольно осклабился старичок. — А позвольте узнать ваше славное имя?
— Шевалье Антуан Мария Жан-Поль д’Эвре! — положив руку на эфес шпаги, с гордостью произнес нормандец. — А это мои друзья, дворяне и студенты Сорбонны. Так что там с нашим другом?
— Так вы, говорите, дворяне? — закивал старичок. — Это очень хорошо, очень… Всегда приятно иметь дело с благородными людьми, знаете ли. А я — Анри Батисьен, местный прево…
— Прево?! — Жан-Поль и Иван озабоченно переглянулись. — Может, поясните все-таки — при чем здесь вы, судейские?
— Пояснить? Охотно. Прошу за мной, господа. Только прошу вас пока не разговаривать с арестованным.
— Вот как?! Наш друг арестован? Интересно, в чем же его обвиняют?
— Вы все узнаете в доме старосты. Как раз туда мы и идем, — с улыбкой пояснил кюре.
— Ой, не нравятся они мне, — по-русски произнес Прохор. — Ой, кулаки чешутся… Эх, сейчас бы…
— Нет, Проша, никаких мордобоев! — резко осадил его Иван. — Не хватало нам еще затеять драку с представителями местного правосудия — этак ни до какого Кана не доберемся, а сгнием в какой-нибудь тюрьме. Здесь тебе не Русь-матушка, спрятаться негде. Придется играть по их правилам… по крайней мере пока не разберемся, в чем тут дело. А там — посмотрим.
Трое оглоедов — у каждого, оказывается, за поясом торчал пистолет! — отвели несчастного Митьку в амбар, расположенный около добротного дома, окруженного цветами, яблонями и шиповником. Похоже, здесь и проживал староста деревни.
— Прошу вас, господа, — обернувшись, учтиво пригласил прево.
— Что ж… — Жан-Поль обернулся и ободряюще подмигнул друзьям. — Зайдем.
Войдя в дом, прево кивнул хозяину — длинному сутулому мужику в черном камзоле и белых полотняных чулках — и незамедлительно уселся в предложенное кресло.
— Господин прево… — вбежав в комнату, неожиданно заголосила юница в изодранной рубашке, однако судейский чиновник осадил ее строгим взглядом:
— Подожди пока во дворе, Мари-Анж.
— Но, господин…
— Я сказал — подожди! Да не вздумай опять голосить.
Девчонка, видать не на шутку испугавшись старичка, проворно выбежала прочь.
— Понадобишься — позовем, — сварливо прокричал ей вослед прево и, повернувшись к приглашенным, пояснил: — Это Мари-Анж, потерпевшая.
— Потерпевшая?!
— Увы, господа… Да вы не стойте, присаживайтесь на скамью… Может быть, стаканчик вина?
— Охотно, но чуть позже. В чем именно обвиняется наш друг?
— В изнасиловании, господа, в изнасиловании!
— Что-о?!
Иван дернулся к шпаге, а Прохор, с угрозой сжав кулаки, шагнул к судейскому…
— Хочу вас предупредить, господа, что всего в трех лье отсюда находится сам господин губернатор с военным отрядом, — ядовито-насмешливо произнес старичок. — Не советую вам нарушать законы! Особенно вам, сударь. — Он посмотрел на Ивана, а затем перевел взгляд на Прохора. — И вам. Судя по выговору, вы ведь из Лангедока? А у нас здесь, на севере, не любят чужаков. Очень не любят. Так что не советую хвататься за шпаги и сжимать кулаки — потом горя не оберетесь. Думаете, зря угрожаю? А гляньте-ка в окно!
За окном из-за церкви показался небольшой отряд солдат — в кирасах и железных шлемах-морионах, с мушкетами и алебардами в руках.