Отряд

кузнеца Устина с подмастерьями, и деда Федота… Сарожские-то укладники с кричниками на Синезубовых работали, то ж семейство известное. А вот Козьме, видать, платили не очень, либо подзаработать еще захотелось — видать, утаил крицы-то да решил запродать Узкоглазову, с чем наверняка и прислал своего человечка. И ведь как вовремя! Вот и объяснение тому, что хозяин сегодня не больно-то злился. Однако с Козьмой этим, опасное дело. А ну как прознают Синезубовы? В обитель зачнут жаловаться, судному старцу. А то и проще поступят — не говоря худого слова, пошлют людишек на сарожскую дорожку, а уж там… Мало ли убийств случается в окрестных лесах? Разбойных людей в нынешние времена много.
— Что, страшно? — Посмотрев на Проньку, хозяин вновь хохотнул. — Не боись, вам, главное, туда незаметно доехать. Выйдете засветло, с купцами московскими, типа и вы с ними. Хозяин, мол, Узкоглазов, одну кузню решил продавать, а лишних людишек — вас — в Тойвуйский погост отправил, за кожами.
— А возьмут нас с собой московские?
— Возьмут, — хмыкнул Платон Акимыч. — Все уж договорено с ними, одна малость осталась… И эту малость тебе, Прошенька, ладить!
Хозяин бросил на него такой жутковато-разбойничий взгляд, что Прохор вздрогнул. Чего еще попросит от него батюшко?
Платон Акимыч начал издалека, увел Проньку со двора в избу, в верхнюю, на подклети, горницу, с широким слюдяным окном в свинцовой раме, усадил на лавку напротив стола, самолично налил в стеклянный бокал романеи. Ой, не нравилась Прохору подобная ласковость, ой не нравилась!
Силясь, выхлебал полбокала, так и не почувствовав вкуса вина, все ждал подвоха. А хозяин не торопился, сидел, ухмыляясь, перебирал на животе четки. Наконец начал.
— Один ты, Проня, сиротинушка. — Узкоглазов притворно вздохнул, напомнил: — Кабы не я, так сгинул бы.
— За то век буду за тебя Бога молить, Платон Акимыч, — перекрестился на икону в углу Прохор. — За доброту твою, за приветие.
— То так, — степенно кивнул владелец кузней. — Пригрел я тебя, хлеб-соль дал. Всегда ты, Проня, сыт, всегда при деле. Так?
— Истинно так, батюшко!
— Ну, а раз так… вот тебе поручение. Слушай внимательно, а как лучше сладить — про то сам думай.
Пронька затаил дыхание.
— Пойдешь севечер к реке, к обрыву, что у обительской тони… Знаешь место-то?
Молотобоец кивнул.
— Затаишься там в кусточках, будешь ждать знака… Ведаешь ли, как утица селезня подзывает?
— Слыхал — кря-а, кря-а.
— Ну вот, как услышишь три кряка — так скоренько выскакивай из кустов и бей с размаху в скулу того, кто по тропинке идти будет. Да так ударь, чтоб тот, кого бьешь, в реку с обрыва свалился.
— Ой, батюшка! — услыхав предложенное, Прохор вдруг не на шутку испугался. — А ну как смертоубийство выйдет?
— А ты уж думай. — Платон Акимыч нехорошо прищурился. — Бей так, чтоб не вышло. Главное, чтоб он в реку свалился, — а уж там, чай, не утонет. Ну, понятна задачка?
— Да уж понятна, — со вздохом откликнулся Прохор и тряхнул рыжеватыми кудрями. — Хоть и не по мне такое дело, но уж для-ради тебя, Платон Акимыч, что хошь слажу!
— Ну, вот и молодец! — Хозяин довольно осклабился и подлил в бокал романеи. — Пей, пей, Проша. Чую, еще не раз с тобой хорошего винца попьем. Да ты не думай, человечишко тот подленький, гнусный — за чужими женками приглядывал, вот и решили его проучить, тут и про тебя вспомнили — боец кулачный ты славный, — пришли ко мне, упросили, а уж я думал-думал да согласился. Ну как хорошим людям не угодить?
Прохор чего-то не понял. Вроде бы сначала про московских купцов разговор зашел, мол, что-то для них сделать надо, а тут вышло, что вроде и не для них вовсе, так, для каких-то «людей хороших». А, ладно, пусть и нехорошее дело, а все ж не смертоубийство, стукнуть легонечко, чтоб только с обрыва — кувырк, и пускай себе плавает.
— Ну, вот и славно, — подвел итоги Платон Акимыч. — Иди себе с Богом, а сразу после вечерни и подходи к реке-то. Да смотри, кого попало не бей, сперва дождись кряка.
Поклонившись, молотобоец вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
— Ну, вот и хорошо, — прошептал про себя Узкоглазов и, покосившись на икону, потянулся к бокалу. Хапнул единым махом, закряхтел… — Может, и зря так с парнем делаю, — пробормотал угрюмо. — Ну да деньги и связи — они по нонешним временам вещь не лишняя. А вот едоки — совсем даже наоборот. Ну а не выйдет ничего — тоже неплохо, привяжу кровью, вместо пса цепного мне будет. Прав Акинфий-гость — этакому молодцу можно не только кувалдой махать. Мечом — оно куда как сподручнее!
Место на берегу Прохор отыскал сразу. Вот он — обрыв, вот — тропа, а вон, на реке, тоня. Загородки, садки, сети. Спрятался, как велено, в кусточки, затаился