Отряд

всадники охраны. Ну и правильно, нечего тут пылить перед самым носом!
Капрал — дядюшка Оноре, как звали его солдаты, — несколько приотстал по причине насквозь житейского свойства: заворотив в подходящие кусты коня, спешился, развязал гульфик…
И тут же услышал нарастающий топот копыт — видать, возвращался кто-то из своих. Тьфу ты, черт! Неужто случилось что?
— Ну? — Застегнув штаны, капрал хмуро взглянул на солдата. — Что там у вас, Франсуа?
— Осмелюсь доложить — девки, господин капрал.
— Девки? — Капрал распушил усы. — И чего они делают?
— Осмелюсь доложить, косят сено. Наши там все стоят.
— А чего стоят, девок не видели?
— Так они того, господин капрал. Осмелюсь доложить — голые.
Дядюшка Оноре удивленно вскинул глаза:
— То есть как — голые?
— Да так, как есть, безо всякой одежки. Там, рядом с лугом, река, девки-то, видать, в ней и купаются — жарко ведь. Ну и чтоб по сто раз на день одежку на себя не натягивать…
Капрал уже не слушал, вмиг вскочив в седло.
И в самом деле на лугу оказались девки. Правда, в одежде — рубахах да подоткнутых юбках, обманул Франсуа, стервец! Девки уже не косили траву, а, похоже, любезничали с солдатами. Нет, это безобразие, по уставу надо было срочно прекращать!
— А ну, разойтись! Немедленно по коням, мать вашу!
— Ого! — Девчонки дружно засмеялись. — Это и есть ваш строгий капрал? Не поможете ли нам вытащить из болотца телегу? Застряла, и ни туда, ни сюда.
— Мы при исполнении!
— Да это ж быстро! Во-он телега-то, рядом, — показала одна из девчонок — а все они, как на подбор, были красивыми, аппетитными и такими… разбитными, что ли. В груди капрала приятно колыхнулось какое-то чувство. Вообще-то карета сюда доберется не так уж и быстро. Так что время есть…
— Гм… — Капрал подкрутил усы. — Ладно, разрешаю помочь! Но только быстро.
— Вот спасибо! — обрадованно загалдели девушки — одна другой краше. Особенно одна — объемистая, дородная, с необъятной грудью. — А мы вас за это угостим сидром.
— А вот за сидр спасибо. — Дядюшка Оноре улыбнулся, глядя, как его солдаты споро вытаскивают застрявшую в болотной жиже телегу. — В самый раз по такой-то жаре.
— Пейте, господин военный! — Та самая, большегрудая, протянула капралу кувшин.
Дядюшка Оноре спешился; не торопясь, напился:
— Вкусный у тебя сидр, красавица! Жаль, быстро кончился.
— Хотите еще, господин военный? — улыбнулась девица. Ух, и грудь же у нее! Так и выпирает из-под рубахи! — Пойдемте, у нас там, за кустами, — бочка.
— Пойдем…
Покрутив усы, дядюшка Оноре направился вслед за грудастой красоткой. Впрочем, у нее не только грудь, у нее и все прочие стати были ничуть не хуже. Так и тянуло ущипнуть! Особенно когда дева нагнулась.
Капрал с шумом выдохнул.
— Ого, — обернувшись, лукаво подмигнула красотка. — Какой вы мужичина!
— Какой же?
— Прямо ох! А у нас в деревне, как назло, и мужиков-то почти нет. Тем более таких…
Дядюшка Оноре и не вспомнил, кто из них первым полез с поцелуями — он или девица? Да и некогда было вспоминать — уж больно место оказалось удобным: тихо, укромно, вокруг зеленые такие кусточки…
— Тебя как звать-то? — с придыханием спросил капрал, задирая красотке юбку.
Та не ответила, лишь призывно подалась всем горячим телом…
Тем временем, пока капрал обнимался в кустах с грудастой, его подчиненные мигом вытащили телегу.
— Ой, — дружно захохотали девчонки. — Какие вы теперь грязные! Вот что — а пошли на речку, вымоетесь?
— Пожалуй, пойдем! — подмигнул Франсуа. — Только — чур, и вы с нами.
— А запросто!
И все со смехом понеслись по поляне, на ходу сбрасывая одежду…
Примерно то же самое произошло и с арьергардом, мигом ставшим добровольным пленником девиц, ну а с главным персонажами — месье Дюпре и Жан-Полем — картина была несколько иная, хотя и все равно подобная.
Просто, внезапно выскочив из кустов, набросились на карету красивые голые девки! Задастые, грудастые, с пухлыми от поцелуев губами. Месье Дюпре даже вскрикнуть не успел, как — оп! — оказался без штанов на траве, за кустами. И — сразу с тремя девицами! А две — прямо на козлах ублажали возницу. И никто не кричал, лишь сладострастно постанывал. Всем бы сдаваться такому врагу — давно бы все войны кончились и наступил бы тот самый золотой век, о котором говорят люди, именующие себя придворными историками.
Под весом вспрыгнувшего на подножку человека в маске колыхнулась карета. Распахнув дверцу, он заглянул внутрь.
— Жан-Поль! Ну, что ты сидишь, вылезай!
— Не могу, цепь…
— Цепь? Ах, ну да… Сейчас. Эй, Прохор!
Р-раз! Один рывок — и нет никакой