Отряд

однако этот ее знакомец, «один человек» — может быть, даже сам аббат, прости, Господи, за греховную мысль, — явно имел доступ ко многим тайнам аббатства, коли уж показывал какой-то там девчонке-трактирщице комнату настоятеля.
— Ой! — Хитро прищурившись, юноша полез с поцелуями. — Ох, и красива же ты, Катерина! Еще и умна — а такое сочетание уж очень большая редкость, можешь мне поверить…
— Ой, отстань… Отстань, щекотно…
Иван улыбнулся: ага, говорит — отстань, а тем не менее шею обхватила крепко — не вырвешься! Ну и не стоит вырываться… Зачем? Когда тут… Обняв девчонку за талию, Иван крепко прижал ее к себе и перевернул на спину…
— Ой, какой ты… — придя в себя, тихо промолвила девушка. — Приставучий!
— Так что там у нас с жилищем монаха? — живо поинтересовался молодой человек. — Говоришь, сама лично его апартаменты видала?
— Да видала… — Катерина вдруг усмехнулась. — Ой, ну и хитер же ты, Жан! Просто — сама хитрость! — Показав язык, передразнила: — «Апартаменты», «апартаменты»… Просто скажи, хочется спросить, с кем я еще дружила. А я ведь отвечу! Нам с тобой воды вместе не пить… жаль, конечно, но что поделать? Я ведь не дура, понимаю, что ты здесь ни за что не останешься, ни за что… И не только ты! О святой Михаил, как уже надоело прозябать в этой дыре! Скучища — страшная, собеседника приличного — и то днем с огнем не найдешь. Хотя, конечно, встречаются иногда вполне занятные типы. Вот как ты, например… Что и говорить — грешница я, прости уж, Пресвятая Дева.
— Так ты, значит, с аббатом?! — присвистнул Иван. И тут же получил шлепок по лбу.
— Ага, с аббатом, как же… Конечно, мне, может, и хотелось бы… так, из чистого интереса… Постояльцы про них иногда такое рассказывают… аж завидки берут. Но дружок-то мой бывший не аббат, нет… Бери уж ниже — привратник. Но мужчина хоть куда — видный! Кулачищи как у архангела Михаила и подраться страсть любит. Ты чего смеешься? Не веришь?
— Да нет, верю… — Юноша подавил смех. — У меня вот точно такой же дружок имеется — хлебом не корми, дай кулаками помахать.
— Зря смеешься, — покачала головой Катерина. — Говорю же, Юбер-привратник — мужчина серьезный. Врагов за десять лье носом чует, словно сторожевой пес!
— Вот бы с ним пообщаться!
— И не мечтай — с чужаком Юбер уж ни за что говорить не будет. Жаль, конечно, что у нас так все с ним…
— А что так? — осторожно поинтересовался Иван.
— Да я ж говорю — городок у нас больно маленький: и чиха не утаишь. А я мужчин уж больно люблю грешным делом. Ненавижу, когда долго одна. И, если уж покажется кто симпатичным — вот как ты, например, — ничего не могу с собою поделать… Что замолк? Осуждаешь?
— Наоборот — приветствую! Думаю, и у твоего бывшего дружка проблем немало, коли он так подраться любит.
— Ой, тоже мне, проблема — подраться! — Катерина громко расхохоталась. — В корчме Хромого Мориса постоянно какие-нибудь драки случаются. Юбер там завсегдатай.
— И как он выглядит, твой Юбер? Небось, угрюмый такой громила?
— А вот и нет! Юбер — очень красивый мужчина. Высок, строен, силен… И с черными таким усами…
— А лет, лет-то ему сколько?
— Гм… ну, лет тридцать, наверное. А что это ты про него выспрашиваешь? — Девушка подозрительно прищурилась.
Иван улыбнулся, как мог, широко и тут же пояснил:
— Не выспрашиваю — удивляюсь! Такое святое место — аббатство Мон-Сен-Мишель — и вдруг драки?
— Э, ты не путай, Жан! Аббатство аббатством — а город городом. А Юбер, привратник, он ведь даже не послушник еще — мирянин. Но собирается… Ой, Господи, какой же он дуралей!
Катерина опустила голову и вдруг зарыдала.
— Ну, ну, не плачь, — гладя по спине, утешал ее Иван. — Уймись, говорю! Разве ж можно так плакать?
А сам ведь подумал, что вовсе не зря плакала сейчас Катерина и что все рассказы ее о многих мужчинах — так, показная дребедень, как и вот эти отношения с ним, с Иваном. Прихоть, внезапно нахлынувшая страсть — и никакое не чувство. Чувство эта девушка испытывала лишь к одному человеку — Юберу! Интересно, что там меж ними произошло, почему расстались? Впрочем, можно себе представить…
А в дверь, между прочим, давно уже стучали, и рассерженный голос дядюшки Шарля требовал от племянницы скорее спуститься вниз, в таверну.
— Да не плачь ты, Катюша. Собирайся — пора.
Успокоив наконец девушку, Иван помог ей одеться и даже вытер слезы батистовым носовым платком.
Девчонка чмокнула его на прощание в щеку и поблагодарила:
— Спасибо.
— И тебе также! — эхом отозвался Иван.
Войдя в свои апартаменты, он услыхал лишь мерный храп.
— Эй, парни! — негромко промолвил юноша. — А ужинать что, не будем?
— Как это не будем? — тут же проснулся