Отряд

на тот листок, что лежал сейчас на столе перед молодым человеком. Взглянул — и с явным облегчением отвел глаза. Ну, ясно, подумаешь — структура питания.
— К сожалению, отец Раймонд не может сегодня встретиться с вами. — Архивариус с искренним сожалением приложил руки к груди. — Однако по его совету… — Он с улыбкой вытащил из складок сутаны какой-то небольшой предмет, протянул. — Возьмите на память о нашей обители. Пусть это принесет вам счастье.
— Премного благодарен, святой отец! — встав, с чувством поблагодарил Иван, с нескрываемым восхищением рассматривая маленькое, покрытое темным лаком распятие, с большим мастерством вырезанное из самшита. — Замечательная вещь!
— И к тому же духовная, — вскользь заметил монах. — Берите, берите!
— Еще раз благодарю… — Юноша расстегнул висевший на поясе кошель и задумчиво наморщил лоб.
— Боитесь поцарапать? — Брат Николя небрежно кивнул на валявшийся на столе листок. — Можете завернуть. Заворачивайте, заворачивайте, не стесняйтесь — аббатство не обеднеет, слава Иисусу.
— Аминь, — молитвенно сложив руки, промолвил Иван.
Привратник Юбер с улыбкой посмотрел на вошедших и, поправив висевшую на перевязи правую руку, доброжелательно пригласил к столу:
— Присаживайтесь… Спасибо, Жано, можешь идти.
— А… — Юный оборванец озадаченно застыл на пороге.
— Да не забыл, не забыл, — усмехнулся Юбер. — С меня причитается… Получишь чуть позже.
Гаврош кивнул и, изобразив церемонный поклон, покинул таверну. Небольшое, а пожалуй, даже лучше сказать, маленькое заведение прилепилось к крепостной стене неподалеку от Королевских ворот. Два небольших столика, увитые плющом стены, резная дверь, гостеприимно распахнутая наружу. Посетителей, кроме самого Юбера и Митрия с Прохором, в заведении не наблюдалось, что и понятно — таверна располагалась у самого выхода с горы, а к вечеру количество паломников падало. В темном углу, за деревянным прилавком, хлопотал низенький сгорбленный старичок с белой, как лунь, бородой, вероятно — хозяин.
— Подать еще вина, Юбер? — улыбнувшись гостям, осведомился он.
Привратник отрицательно покачал головой — вина пока хватало. Три кувшина, бокалы из толстого цветного стекла, на серебряном блюде — несколько сортов сыра, лук, устрицы.
Юбер поднял бокал:
— За знакомство!
— Или — за вашу победу? — улыбнулся Митрий.
— Можно и так сказать. — Привратник кивнул и, единым махом опростав бокал, посмотрел на Прохора.
— Почему ты ни разу не ударил правой? — негромко спросил он.
Прохор усмехнулся, судя по всему, он прекрасно понял вопрос, даже ожидал его.
— Видишь ли… — Парень почесал бородку. — Упав, ты повредил руку, правую руку, я это сразу заметил… Воспользоваться этим было бы нечестно, а я не люблю нечестных побед. Митька, перетолмачь!
— Угу. — Выслушав отрока, Юбер улыбнулся. — Рад видеть перед собой смелого и благородного человека, рад. Надолго к нам?
— Нет, — быстро ответил Митрий. — Мы студенты и очень скоро уедем.
Привратник снова кивнул и тут же вскинул глаза:
— Вы ведь не французы?
— Нет… Полония.
— А, Полонь, — понимающе хохотнул Юбер. — Когда-то там был королем наш принц Генрих Анжуйский… Правда, почему-то быстро сбежал, видать, не очень понравился трон.
— Вот тот удар, которым ты меня ошарашил, он как идет — с оттяжкой или без? — После третьего бокала Прохор свел едва начавшийся разговор к кулачным боям.
Митька озадаченно почесал затылок — никак не мог сразу сообразить, как же перевести слово — «оттяжка». Немного помолчал, подумал, потом вспомнил, сказал.
— С оттяжкой, — улыбаясь, отозвался привратник.
— С оттяжкой, — перевел Митрий.
— С оттяжкой? — Прохор пригладил растрепавшиеся волосы. — Я так и думал. А вот еще скажи-ка, Юбер, как у вас обычно бьются…
И пошло-поехало: удары, отскоки, уловки — Митька еле успевал переводить. Завязавшаяся беседа, естественно, была интересна обоим — и Прохору, и Юберу, — а вот что касается Митрия, то тот явно предпочел бы что-нибудь интеллектуальное, вроде философского анализа педагогических воззрений Монтеня или обсуждения гелиоцентрической системы мироустройства.
— А вот когда бьешь в грудь, главное — ударить на выдохе…
— Ах, вот оно что!
— Да-да, на выдохе, а потом…
Митрий закатил глаза — боже, как ему все это надоело! Все эти — «бум», «бац», «бах». Вот тоже нашли о чем разговаривать — как людям ловчее физиономии бить. Улучив момент, отрок предпринял отчаянную попытку перевести разговор в более приличное русло:
— Следует заметить, друзья, ваша жизненная философия — вот эти все драки и прочее