Отряд

Урбан… Он ведь говорил правду. Что Юбер узнал, что я со многими уже переспала, что это ему, конечно же, не понравилось, что он видеть меня не хочет… Верно все, верно. Да, я была неверна…
— Но ведь Юбер тебе не муж!
— Но девушек осуждают за подобные вещи.
— А тогда почему за то же самое никто не осуждает мужчин?
— Ну… не знаю, — честно призналась девчонка. — Что же мне теперь делать? Уйти? — Она тяжко вздохнула. — А ведь, наверное, придется…
— А давно ты знакома с Юбером?
— Да, верно, года два. Ну да, он как раз появился в аббатстве два года назад. И мы… и мы познакомились… Да, я встречалась со многими… Но теперь поняла, что люблю только его! Только его… — Катерина вновь всхлипнула.
— Э-эй! Только не вздумай тут опять разводить сырость… Вот что! А напиши-ка ты письмо этому своему привратнику!
— Письмо? — В темных заплаканных глазах девушки вспыхнули искорки заинтересованности. — А что? Неплохая идея. И напишу! Сейчас вот пойду и напишу.
— Давай-давай, — подбодрил Иван. — Все напиши — и о том, что любишь и что жить без него не можешь, а главное, об этом поганце-монахе не забудь, как его?
— Отец Урбан.
— Во-во! Побыстрее пиши, Прохор с Митькой в гости к Юберу пойдут — передадут. Да и вообще, я бы вам, может быть, посоветовал свалить отсюда куда-нибудь подальше. Ну, скажем, в Испанию.
— В Испанию? Да ведь у меня там дальняя родня!
Каморка привратника Юбера располагалась в западной части монастыря, у ворот, прямо под тяжеловесными апартаментами, выстроенными когда-то знаменитым аббатом Робером де Ториньи, и представляла собой небольшую комнатку с полукруглой стрельчатой аркой и высоким сводом. Именно в ней, угощаясь свежим сидром, и сидели сейчас недавно пришедшие гости — Митька и Прохор.
— Ох и ядреный у тебя квасок, Юбер! — крякнув, похвалил Прохор и, повернувшись к дружку, добавил: — Смотри, Митька, много не пей, а то запьянеешь.
— Поучи тещу щи варить. — Митрий засмеялся, показав мелкие ровные зубы, и уже попытался было задать какой-нибудь очередной умный вопрос, да Прохор вовремя пихнул его локтем, попросив хозяина показать пару ударов.
— А вот, выйдем-ка из-за стола! — явно обрадовался привратник.
Прохор тоже был доволен, в конце концов, именно за этим он сюда и пришел. Оба бойца отошли к стенке, и Юбер продемонстрировал ряд ударов левой — правая рука его пока еще не очень слушалась.
— Вот — раз! А потом снизу вверх — опа! А дальше…
Митька заскучал, от нечего делать разглядывая каморку. Толстые голые стены, два небольших окна, арка. Отрок покрутил головой, силясь усмотреть что-нибудь этакое, необычное, что можно было бы, наверное, предположить, исходя из познаний хозяина, ну, например книги или чернильница с пером. Ан нет, ничего подобного не наблюдалось, ну, разве что на первом этаже, в спальне. Туда-то бы Митрий с любопытством заглянул незаметненько, да вот незадача — бойцы-то как раз и переместились к лестнице.
— Ну, вы тут занимайтесь, — выйдя из-за стола, разочарованно промолвил Митрий. — А я у ворот постою, подышу воздухом.
— Давай. — Прохор махнул рукой и улыбнулся. — Только недолго.
— Да уж не заблужусь, не переживай.
Поднявшись на террасу, отрок некоторое время любовался морской гладью, после чего спустился по лестнице обратно к воротам. Сквозь распахнутое окно на втором этаже отчетливо доносились все комментарии кулачников:
— А ты ему так — слева… А если он так… ты вот этак…
Ох, и не надоест же им!
Митрий вздохнул, потянулся, снова посмотрел на окна… и еще раз, уже более пристально. Нет, тут явно была какая-то несуразица, с этими окнами, вернее — с этажами. Внимательно всмотревшись в узкий фасад пристройки, юноша мысленно разделил ее на несколько примерно равных частей — получилось почему-то три. Верхний ярус занимали комнаты аббата, средний — с распахнутыми ставнями окон — каморка привратника. Однако оставался еще и третий ярус, самый нижний, вообще без окон… впрочем, нет, маленькое оконце имелось, скорее даже не оконце — вытяжка. И что там такое? Подвал? Склад?
Пока Митька разглядывал здание снаружи, внутри, в каморке, похоже, прекратили обсуждение приемов, притихли… и вдруг зачитали молитвы. Ну да, молитвы, Митька хорошо различил слова — «Мизерере меи, Деус», переводимые с латыни как «Помилуй меня, Господи». Судя по глуховатому голосу, молитву читал привратник… ну а кто же еще, Прохор, что ли?
Усмехнувшись, юноша поднялся по лестнице и заглянул в дверь:
— Молитесь?
— С чего ты взял?
Оба — Прохор и Юбер — с самым довольным видом, не торопясь, потягивали сидр из больших деревянных кружек. Однако ведь Митрий явственно слышал… Показалось? Да