Отряд

тоже сбежал? — едва не зевнув, осведомился Иван.
Жано ухмыльнулся:
— Сбежал, и не только он.
— А кто еще-то?
— Да много.
— Много?!
— Значит — привратник Юбер, затем — один монах, тот, что томился за какие-то грехи в монастырском узилище, ну и еще садовник.
— Садовник?!
Иван медленно опустился на стул. Вот это была новость!
На шум явился и Митрий, и уж вдвоем они живо расспросили Жано, да мальчишка и сам не собирался молчать — его так и распирало от новостей. Оказывается, каждое утро садовник — молодой парень, послушник Грегуар — тщательно поливал розовые кусты, высаженные во внутреннем дворике, не ленясь таскать воду на этакую высотищу. Обычно с утра, после заутрени, его так и видели — на лестницах, с большим деревянным ведром. А вот сегодня — ни на утренней молитве его не было, ни в саду. Заглянули во дворик — мама родная, святой Михаил! Один из розовых кустов вывернут с корнем! А рядом с ним, на земле, валяется раскрытая шкатулка, красивая такая, резная — ну, естественно, пустая.
— Он, видать, прятал там какие-то сокровища, — почесав за ухом, азартно предположил оборванец. — Отец Раймонд приказал ревизию провести — хоть узнать, что этот негодяй послушник украл!
Выслушав мальчишку, Иван покачал головой:
— Ну и дела у вас в аббатстве творятся!
Довольный всеобщим вниманием, Жано горделиво выпятил грудь:
— И это еще не все!
— Не все?
— Монастырская лодка пропала! Ну, рыбацкий челн. Некоторые монахи вспомнили, что после всенощной садовник расспрашивал их о проходящих мимо острова судах.
— Ага! — прищурился Митрий. — Значит, на всенощной садовник был. Выспросил, что ему надо, да и был таков. Лодку-то наверняка он украл!
— Или — привратник Юбер. — Жано пожал плечами.
— Или — тот сбежавший монах, — как ни в чем не бывало промолвил Иван. — Ну, тут гадать нечего… Ты случайно не знаешь, Жано, что за корабли обычно проходят в заливе?
— А что тут знать-то? Из Сен-Мало в Шербур, разумеется. Или — в Гавр, в Антверпен, в Англию, но все равно через Шербур, его уж никак не миновать — по пути.
— И много здесь кораблей проходит? — быстро спросил Митрий.
— Как когда… — улыбнулся мальчишка. — Рыбаки про эти корабли все знают — какой да куда…
— Рыбаки… — задумчиво прошептал Иван. — Рыбаки…
— Ну, я пойду, пора, — вдруг засобирался Жано и, жадно выпив предложенный трактирщиком бокал вина, поспешно покинул таверну.
— О, Катерина, Катерина, — снова завел свою песню дядюшка Шарль. — И на кого ты…
— Что, даже письма не оставила? — хмуро поинтересовался Иван. — Не может такого быть, Катерина — добрая девушка.
— Письмо? — Трактирщик озадаченно почесал затылок. — А ведь об этом я не подумал! Ну-ка, поднимусь к себе, посмотрю…
Иван с Митрием переглянулись и тоже поднялись в свои апартаменты — будить приятелей. Впрочем, те уже встали.
— Чего там так орут-то? — натягивая камзол, буркнул Прохор. — Вот люди, прости Господи, — с утра уже скандалы устраивают.
— Дядюшка Шарль о племяннице своей кручинится — сбежала, дескать, не сказавши адреса.
И, словно бы в подтверждение этих слов, где-то совсем рядом, за дверью, послышался жуткий вопль.
— О боже! — покачал головой Иван. — Пойду, посмотрю — как бы наш хозяин с лестницы не свалился. А вы собирайтесь — сейчас идем на причал, к рыбакам.
Выйдя из комнаты, Иван едва не столкнулся с трактирщиком.
— О, месье Жан! — помахивая зажатым в руке листком, радостно завопил тот. — А вы ведь оказались правы насчет письма! Слава святому Михаилу — вот оно! Было приткнуто прямо над постелью, а я-то, старый дурень, и не заметил. Послушал, дурак, слуг, а те твердят в один голос — сбежала, мол, с монастырским привратником.
— Ну вот, видите! — Иван посторонился, пропуская хозяина вниз. — И что пишет?
— Пишет, что уехала ненадолго и вскоре обязательно вернется — чтоб я по этому поводу не печалился. А привратник, оказывается, вовсе и не привратник, а… Ой! — Трактирщик прикрыл рот ладонью. — О, Пресвятая Дева, хоть бы у них там все сладилось! Эх, хорошая новость, месье, очень хорошая!
— Сколько мы вам должны за постой, дядюшка Шарль? — вдогонку спускающемуся трактирщику закричал Иван.
— Да не так уж и много, — откликнулся тот. — А что, вы уже съезжаете?
— Да, пора и домой.
— Счастливого пути! А насчет оплаты — спускайтесь в таверну, разберемся.
Примерно через час постояльцы расплатились с трактирщиком и, ведя под уздцы лошадей, спустились по Большой улице вниз, к рыбацким причалам. Словно извиняясь за вчерашний ливень, нестерпимо сияло солнце. Отражаясь в оконных стеклах, оно растекалось по улице юркими желтыми