Отряд

мне сломали-и?и…
— Какое еще полозье? — обернулся Прохор.
— Какое-какое… Вот это! Железом, про между прочим, оббитое… у-у-у-у…
— Да не реви ты, ровно корова, сделаю я тебе полоз — сам кузнец. Лучше скажи: где тут ближайшая кузня?
— Эвон, — парнишка показал рукой. — Тимофея Анкудинова кузницы… У него самолучшие кузнецы.
— Тимофея Анкудинова? — переспросил Прохор. — Кузницы… Так он, стало быть, богат, твой Тимофей?
Мальчишка шмыгнул носом:
— Да уж, не беден.
— Кузницы, говоришь, у него… А дочки на выданье, случайно, нет?
— Как же нет? Есть… Марьюшка.
Митрий явился в приказ к вечеру. Сбросил однорядку на лавку, кинул шапку на стол.
— У всех, — сказал. — У всех убиенных чего-то не хватало — про сердце-печень не знаю, а жир срезан!
— Ну, я же говорил — ворожеи! — хлопнул в ладоши Иван. — Чего Ртищев-то мыслит?
— Ворожей велит пощипать осторожненько… Да ведь ты и сам его слова слышал.
— Да слышал… Ну, теперь хоть ясно, где искать.
— Ясно? — перебил обоих Прохор. — А, между прочим, остоженские на ошкуя думать горазды!
— Ошкуй, ошкуй, — Иван задумчиво провел рукой по столу. — А может, ошкуй-то — прикормленный?! Теми же ворожеями-колдунами!
— А может, колдуны просто за этим медведем следом ходят, — предположил Митька. — И как тот кого задерет, так и они тут как тут — и жир берут, и внутренности. А знатных выбирают, потому что ведь с кого еще-то жир можно срезать? Простой-то народ, чай, до сих пор голодает. Не такой, конечно, голод, как два лета назад, но все ж не сытно.
Иван с Прохором переглянулись:
— Молодец, Митрий! Смотри-ка, ловкая у тебя придумка вышла. И впрямь — вот, оказывается, чего богатеев-то режут. А мы — народ небогатый — ночами можем запросто по Чертолью ходить.
Митрий покривился:
— Ага, иди-ка пройдись. Живо по башке кистенем получишь! Жира у нас, конечно, нет… Зато на кафтаны да зипуны любой тать польстится.
Снаружи послышались шаги и надсадный кашель, и в приказную горницу вошел Ртищев. На думном дворянине поверх кафтана был накинут длинный испанский плащ из плотной черной ткани с серебряной вышивкой, острая — на европейский манер — бородка победно топорщилась.
— Был у Семена Никитича, — взмахом руки велев подчиненным сесть, объявил Ртищев. — С думами нашими насчет ворожеев он согласился, велел искать. Про ошкуя тоже не забывать наказывал, боле того… — Андрей Петрович вытащил из-за пазухи бумажный свиток. — Вот списки бояр, кои медведей ручных держат.
— Ничего себе! — удивленно воскликнул Митрий. — Это как же узнали? Неужто по боярским усадьбам ходили, а?
— То не наше дело, — Ртищев помрачнел. — Сами знаете, в сыскном нынче людей — мнози. Все Семена Никитича радением.
— Угу, — скептически усмехнулся Иван. — Только, сдается мне, эти люди в основном крамолу ищут, а не за ворами да татями следят. Одни мы…
Ртищев стукнул ладонью по столу:
— Язык-то попридержи, Иване! Не то дождешься — отрежут. Думаешь, у нас в сыскном соглядатаев нет?
Иван послушно замолк.
— Андрей Петрович, а нам кузнеца-то разрабатывать? — неожиданно поинтересовался Прохор.
— Кузнеца? Какого еще кузнеца?
— Ну, того, к чьей дочке Ефим Куракин хаживал.
Думный дворянин пожал плечами:
— Ну конечно же, разрабатывать! В нашем положении любая мелочь — важная. Ты ведь, Прохор, помнится, и сам кузнец?
Прохор улыбнулся:
— Да бывало когда-то, махал кувалдою…
— У тихвинского оглоеда Узкоглазова, — засмеялся Ртищев. — Знаю, знаю твое прошлое, парень. Тебе и кости в стакан — иди-ка завтра с утречка к тому кузнецу, вызнавай что надо. Дочку его заодно расспросишь, может, и она ошкуя видала… или того лучше — колдуна-ворожея!
Прохор важно кивнул:
— Да уж, что смогу, вызнаю.
— Ну и славно. А вы… — Андрей Петрович посмотрел на Митьку с Иваном. — А вы, парни, отчеты пишите!
— Как, опять? — возмущенно воскликнули оба. — Вчера ведь только писали.
Ртищев с усмешкой пожал плечами:
— То не мое желанье — Семена Никитича.
— Вот, ей-богу, утонем скоро в бумагах! — в сердцах заругался Митька.
Ртищев взглянул на него, вздохнул и ничего не сказал, лишь закашлялся.
— Ой, Андрей Петрович, — покачал головой Прохор. — Вам бы самому к этим ворожеям — да полечиться.
— Не верю я им, — откашлявшись, отмахнулся начальник. — Никому что-то в последнее время не верю, окромя себя и вот, наверное, вас. Что смотрите? Отчеты пишите, да побыстрее. Завтра боярину отнесу.
— Андрей Петрович, а может, мы отчет един на всех напишем? Ведь боярину-то все равно.
Ртищев почесал бородку:
— Наверное, все равно…