Отряд

миром, выпросив напоследок лошадь с санями и возчика — «довезти хоть до куда-нибудь». Вот дед Митрофан и вез, исполняя наказ старосты. Далеко, правда, не завез, выпустил у большака — все же срезали верст пятнадцать. Слез с саней, поклонился:
— Не поминайте лихом, робяты!
Парни улыбнулись:
— Счастливо!
И пошли дальше пехом, как и раньше. По обеим сторонам большака — шляха — тянулись все те же холмы, леса, перелески. Кое-где попадались поля, и чем дальше, тем больше, только вот засеянные они или брошенные, никак было не определить — снег. Дорога выглядела большей частью пустынной, лишь иногда попадались одиночные всадники, при виде «монахов» обычно прятавшиеся в лесу, из чего Иван заключил, что всадники эти — воры, направляющиеся в войска самозванца.
— Так мы и сами туда направляемся! — выслушав Ивана, с усмешкой заметил Митрий.
Иван тоже посмеялся — кто бы спорил?
— Что-то дорожка уж больно безлюдная, — пристально вглядываясь вперед, высказал опасение Прохор. — И деревень никаких по сторонам нет, кругом одни леса да косогоры. Не заплутать бы!
Впереди, за снежной пеленой вдруг показалось бревенчатое строение с высокой шатровой крышей, украшенной большим деревянным крестом, — часовня. Друзья переглянулись и прибавили шагу. Около часовни стояли сани, запряженные пегой лошадью, настолько худой, что под кожей ясно угадывались ребра.
Сняв шапки, парни вошли в часовню, где уже молились два светлоголовых отрока — по виду, крестьянские дети. Молились горячо, истово, и уже намеревавшиеся спросить дорогу приятели не стали им мешать, тихонько выйдя на улицу.
— Да подождем, — надев шапку, кивнул Митрий. — Пущай робята помолятся, выйдут — спросим.
Отроки молились долго, друзьям уже надоело ждать, но все не уходили, ждали — а вдруг и впрямь заплутали? Эвон, снежина-то — так и валит! Вдруг да повертку какую-нибудь пропустили или, наоборот, свернули не туда? По этакой-то дурацкой погоде все может быть.
Наконец отроки вышли.
— Эй, парни! — Трое друзей быстро направились к ним.
Завидев монахов, мальчишки вдруг со всех ног бросились прочь, к лесу, — и стоило немалых трудов их поймать.
— Да что ж вы бегаете-то? — неся обоих за шкирки, словно котят, недоумевал Прохор. — Надо же, и лошаденку свою бросили, и сани… Что, не надобны?
Пойманные молчали, а Иван покачал головой:
— Отпусти их, Прохор.
Едва бывший молотобоец поставил ребят на ноги, те повалились на колени в снег:
— Не убивайте за-ради Господа! Все отдадим, все, что хотите, сполним, токмо не мучьте!
— Та-а-ак, — протянул Иван. — А ну, поднимите-ка глаза, парни! Смелей, смелей… Теперь скажите-ка, с чего это вы взяли, что мы обязательно будем вас убивать и мучить? Что, у нас других дел нет? Или так на людоедов похожи? Ну? Что молчите? Отвечайте же!
Младшенький отрок заплакал, старший же вскинул глаза:
— Отпустите-е-е…
— Да отпустим! Вот те крест, отпустим! Сперва скажи: пошто нас за татей приняли? Ой, только не реви… На вот тебе монету. Бери, бери, не сомневайся — «пуло московское»!
Парнишка осторожно взял в руку маленькую медную монетку, не такую, конечно, маленькую, как «мортка» или «полпирога», но все ж не очень большую.
— Ну? — прикрикнул на него Иван. — Теперь говори, сделай милость!
— Монаси зловредные на большаке объявились, — шмыгнув носом, поведал мальчишка. — С пищалями, с саблями… Всех, кого ни встретят, направо-налево секут, грабят.
— Так уж и всех? — усомнился Митрий.
— Ну, не всех… С кем сладят.
— Чудны дела твои, Господи! — покачав головой, Иван посмотрел на своих спутников. — Что скажете? Не первый раз уж мы про этих монасей слышим!
— Гнусы они, а не монаси, — пробурчал Прохор. — Ух, попались бы мне…
Митрий покачал головой:
— Это плохо, что они впереди едут. Не впервой уж нас за них принимают… Эй, парень, их, монасей тех гнусных, тоже трое?
— Говорят, трое.
— Как и нас… Не было б нам с того худу! А ну, как где вилами встретят?
— И что ты предлагаешь? — поинтересовался Иван.
— Хорошо б нам их обогнать, — улыбнулся Митька. — Спросим вон робят, где можно путь срезать. Вон и сани у них есть с лошадью, довезут — заплатим. Заплатим, заплатим, не сомневайтесь.
Отроки разом моргнули:
— Ин, ладно. Покажем, где срезать. А вы куда идете-то?
— Да в Кромы.
— В Кромы? — Старший парнишка почесал затылок. — Есть тут одна дорожка, по ручью. Все по Орловскому шляху ездят, там вроде и ближе, но дорога хуже, а по ручью — куда веселей будет.
— Ну, так ведите, парни! — Иван засмеялся. — Вот вам алтын, покажете, где ручей. Лошаденка-то выдержит нас?
— Да