Отряд

верно? — Дмитрий захохотал. — А для своей цели я и черта лысого могу использовать — и не стыдно!
Признаться, Иван хотел спросить самозванца про «цель»… Но не стал. И так было ясно.
Первую партию Иван проиграл и расставил фигуры для второй. Юноша заметил, что самозванец все чаще посматривает на дверь, словно бы кого-то ждет…
Иван едва успел сделать ход, как в дверь снова постучали.
«Царевич» встрепенулся:
— Да!
Вошел какой-то рейтар в черном камзоле, с палашом на длинной перевязи. Коверкая слова, доложил:
— Мы еко прифели, майн цезарь!
Дмитрий довольно улыбнулся и принял царственную позу:
— Хорошо. Введите!
В сопровождении вооруженных рейтар — по всей видимости, наемников-немцев — вошел какой-то дикоглазый дурнопахнущий мужик в нагольном полушубке и стоптанных сапогах. Войдя, в пояс поклонился Дмитрию:
— Долгая тебе лета, великий государь!
«Царевич» ухмыльнулся:
— Скажи, кто ты?
— Бывшей монах Чудовой обители, Григорий, сын Отрепьев, — истово перекрестился мужик.
— Ну, вот, — повернувшись к Ивану, расхохотался Дмитрий. — А говорят, что Отрепьев — я!
Он махнул рукой, и расстригу увели.
— Это на самом деле Отрепьев, — передвинув королевскую пешку, пояснил самозванец… Самозванец ли? Признаться, Ивана теперь терзали сомнения. — Завтра его покажут народу. Мат!
— Что и говорить, — юноша покачал головой. — Играете вы изрядно.
«Царевич» весело расхохотался:
— Это скорее ты плохой игрок.
Они сыграли еще одну партию — Иван и ее проиграл вчистую, — при этом болтали на разные темы: самозванца сильно интересовала Франция, — может быть, он имел там какие-то свои интересы, а может, и из чистого любопытства — как заметил Иван, «царевич» отличался любознательностью.
А потом к «царевичу» повели Прохора с Митькой, и Иван едва дождался, когда парни вернуться назад.
— Ну как? — бросившись к дверям, спросил.
— Выиграл у Димитрия три партии! — похвастался Митрий. — Не такой уж он и игрок.
— Хитер он, этот Дмитрий, — усмехнулся в усы Прохор. — Хитер и, ничего не скажешь, умен.
— А вот самозванец ли?
— То дело темное… Ты-то сам как мыслишь, Иване?
Иван обвел всех пристальным взглядом:
— Мыслю я так: самозванец ли Дмитрий или пусть даже истинный царь — для нас все равно. Мы-то присягали царю Борису Федоровичу! И никто нас от той присяги не освобождал!
— Верно, Иване! — Прохор взволнованно обнял юношу.
А Митрий одобрительно улыбнулся:
— И верно, хорошо сказал! Истинно!
Глава 7

Мятеж

Мятеж в расположении многотысячной армии казался безрассудной авантюрой. Р. Г. Скрынников. Россия в начале XVII века. Смута
Апрель 1605 г. Лагерь под Кромами
Кромы — небольшой хорошо укрепленный город — воеводы царя Бориса так и не смогли взять, расположившись рядом обширным и беспокойным лагерем. Шатры, крытые повозки, просто накинутые на колья рогожки — вот и все обустройство, да еще выгребные ямы — по одной на каждый большой отряд. За тем, чтобы все справляли свои дела там, где надо, а не там, где придется, строго следили, опасаясь болезней.
А солнышко уже пригревало вовсю, топило снега, и поначалу только пригорки, а затем и низменности, исходя паром, зачернели землицей, быстро покрываясь молодой нежно-зеленой травкой с желтыми мохнатыми шариками мать-и-мачехи. Наросло свежей крапивы, из которой костровые варили вкуснейшие щи, иногда шли дожди, но большей частью стояло ведро, и небо было таким пронзительно голубым, а воздух — теплым и словно бы каким-то летним, что многих — очень многих — тянуло к земле: пахать, боронить, сеять.
Дворяне-ополченцы, опьяненные запахом весны, собирались кучками, зло критикуя указ царя Бориса, строго-настрого запрещавший воеводам отпускать ратных людей на отдых. Многие мелкие землевладельцы не без оснований опасались за судьбу своих земель — как там, без хозяйского-то пригляду? А никак, скорее всего — мужики все поразбежались, новых нету, пахать да сеять некому. Как жить? На царские подачки? И без того еще не оправились от трехлетнего голода, и вот сейчас на тебе, воюй — а землица как же? Кто за людишками-пахарями присмотрит? Жены? За ними бы кто присмотрел… Заскучали