Отряд

уж, поди, без мужской ласки… а может, кого и нашли?
— Ты смотри, Микита, — горько жаловался немолодой уже ратник в серой поддеве со ржавыми пятнами от доспехов. — Пять десятков тыщ народу пригнали! Пять десятков тыщ! А крепость-то крепость… Тьфу! Для осады и тыщи хватит. И посошников зачем-то пригнали… Понимаю, конечно: пушки, ядра да зелье на чем-то возить надо. Однако наступать-то никто не торопится?
— А зачем, дядько Лявон? — смачно зевнул Микитка — вихрастый парень с круглым веснушчатым лицом. — Чего нам, тут плохо?
— Да затянулось все слишком, вон что! Тсс! — Дядько Лявон поднял с земли короткую, с блестящим широким лезвием пику — совню, — прислушался. — Вроде идет кто-то?
Микитка тоже насторожился, услыхав чьи-то приближающиеся шаги:
— А ведь и верно — идет! Похоже, проверка!
— А может, хрестьяне здешние чего продать привезли? — Ратники обрадованно переглянулись. — Мы бы первые у них и купили б…
— Эй, стой, кто идет!
— Не идет, а едет, — продравшись сквозь кусты, уже тронутые маленькими клейкими листиками, перед воинами возник хитроглазый мужичонка в распахнутом ввиду тепла армячке. Кивнув, ухмыльнулся:
— Здорово, дядько Лявон, и ты будь здоров, Микита. Я смотрю, вы снова на страже. Что, больше ставить некого?
— Не, это ты, Макарий, все в нашу стражу приходишь, — засмеялся Лявон.
— Не прихожу, а приезжаю, — поправил Макарий. — Два воза у меня в грязи застряли, у балки. Помогли б вытащить…
Лявон махнул рукой:
— Поможем, ништо… Верно, Микита?
— Конечно, поможем, дядько Лявон. Макарий, ты чего в этот раз привез-то?
— Квасу две корчаги, да мучицы чуть, да рыбы… рыбы много.
— А пирогов, пирогов не напекла твоя баба? Я бы полдюжины взял.
Макарий засмеялся:
— Напекла, а как же! Еще теплые. Ну, пирогами я вас и так угощу, забесплатно, коли уж поможете возы вытолкать. Я-то, ишь, думал, подсохнет, ан нет — сыровато. Да и рано еще… Думаю, поеду-ка сегодня поране других — скорей расторгуюсь да за дела.
— Это ты правильно решил.
Бережно припрятав совни в березняке, ратники, прибавив шагу, пошли вслед за Макарием.
Утреннее апрельское солнышко еще таилось за деревьями, за ближним лесом, но первые — самые проворные — лучи его уже золотили вершины берез. Благостно было кругом, лишь парила на опушке земля, да радостно пели птицы.
— Жаворонок, — спрыгнув с воза, улыбнулся Митрий. — Ей-богу, жаворонок!
Прохор скептически покачал головой:
— Какой же это жаворонок? Жаворонок вовсе и не так поет. Это малиновка.
— Да рано еще малиновке.
— Ладно вам спорить, — передернув плечами, Иван поплотнее запахнул армяк. — Что-то озяб, скорей бы солнышко вышло.
— Ничо! — расхохотался Прохор. — Сейчас вернется хозяин, начнем возы из грязищи вытаскивать — ужо, согреешься!
— Да уж…
— Чего-то Макария нашего долгонько нет, — окропив мочою березу, забеспокоился Митрий. — Не попался ли?
— Не попадется, — отмахнулся Иван. — Тут таких, как он, мужиков, знаешь сколько?
И, словно в ответ на его слова, из ближней рощицы донеслись голоса. Парни насторожились, готовые к любым неожиданностям. Впрочем, судя по беспечности говоривших, все было в полном порядке. Ага, вот на опушке показался Макарий, а с ним двое мужиков, вернее, ратников, судя по ржавым пятам на поддевках. Видать, часовые, кто же еще-то? Макарий сказывал — как раз где-то здесь пост должен быть.
Иван усмехнулся: вот раздолбаи — даже поленились брони одеть. Правда, оба при саблях… но, похоже, настроены вполне добродушно — ишь, улыбаются.
— Это наши, деревенские, — Макарий кивнул на парней. — Ну что, робяты, вот нам подмога! Взялись?
— Взялись, — решительно кивнув, Прохор сбросил наземь сермягу и закатал рукава.
— Силен, парнище! — кивнув на него, подмигнул Макарию один из ратников, тот, что постарше, его называли «дядько Лявон». — Такой и один справится.
Шутил, конечно, возы-то увязли основательно — по самые оси.
— Хорошо б хворосту подложить под колеса, — предложил Митрий. — Или веток нарубить…
— Во-во, нарубите, — Макарий одобрительно кивнул. — Сходите вон, с Микитой, а мы пока прикинем, с чего начать.
Веток нарубили быстро, сноровисто — вот и пригодилась сабля, Микита ее не жалел, рубил с плеча — только свист стоял, а Митька едва успевал подбирать ветки. Кинув их под колеса, навалились… стегнули лошадь…
— И-и — раз… И-и — два…
С третьей попытки вытолкали. Посидели немного, вытирая пот, да пошли ко второму возу — с этим уже возились недолго, там и место было посуше, да и телега не так перегружена.
— Ну, благодарствую всем! — обрадованно приговаривал