Отряд

не сомневаться. Вот только насчет монастырских рыбных ловен — тони… Раз есть тоня, имеется и тонный монах, тонник. За рыбной ловлей приглядывает, да за инвентарем, да за работниками, ежели есть, а если тоня маленькая, то и сам ловит. Одновременно сообщает с оказиями монастырским старцам обо всем, что в дальних лесах делается. Вот и о вновь прибывших сообщит, ежели дознается. Ну, вообще-то покуда дознается, да пока сообщит, да пока старцы скумекают что к чему — там и осень, распутица. Так что, по всему, до зимы всяко отсидеться можно, а уж там видно будет. В архангельский городок с рыбным иль соляным обозом податься можно — город торговый, всяко грамотеи нужны, о Прошке и говорить нечего — эта оглобина да не прокормится? Вот только что с Василиской делать? Девку с собой таскать уж больно нехорошо, опасно. Пристроить бы ее где-нибудь. Впрочем, что сейчас рассуждать? Сначала до починка добраться надо.
Вечерело, и по-весеннему яркое солнце понемножку скрывалось за дальними, поросшими синим лесом холмами. Стало заметно прохладнее, черные тени деревьев легли на дорогу, где-то в кустах прошмыгнула рыжевато-серая тень — лиса? Волк?
— Ой, ребятушки… — Тяжело вздохнув, Василиска остановилась и неожиданно уселась прямо в траву. — Устала, сил нет. Отдохнем, а? Поди, уже и погост близехонько?
— Да уж, — обернувшись, улыбнулся Прошка. — Должен бы. А то идем-идем — все никак не придем! А, Митька?
Митрий задумчиво покачал головой. Вообще-то спутники его были правы. Спасский погост уже должен быть где-то совсем рядом, быть может, как раз во-он за тем холмом. Митька так и предложил — идти до холма, хотя и сам валился с ног от усталости.
— Ну, Митенька, — заканючила Василиска. — Ну, что нам какой-то там холм? А вдруг да и нет там за ним ничего? Вдруг да еще с полночи пути до погоста? Так ведь и впрямь на разбойных нарвемся.
— А и пожалуй, — Прохор поддержал девчонку. — Слышь, Митрий. Мыслю, куда уж лучше ночь-то где-нибудь тут переждать. Пока светло, выбрать местечко, устроить шалаш, наловить рыбки…
— Ага, рыбки, — грустно усмехнулся Митрий. — В ночи-то костер знаешь как далеко видать?!
— Да знаю, — Прошка досадливо отмахнулся.
— Ну, Митрий, — вновь взмолилась Василиска, в уголках глаз ее вдруг показались слезы. — Ну давай заночуем, ну давай, а! А завтра поутру и пойдем, вот как только солнышко встанет.
— А обоз? — напомнил отрок.
— Да что нам обоз? — вполне резонно возразила девчонка. — Мы-то ведь пришли уже, а им все одно дальше.
— Да еще и не ясно, кто из них для нас хуже! — Пригладив рыжие кудри, Пронька негромко расхохотался. — Обозники или разбойники?
— Ладно, уговорили, — подумав, согласился Митрий. В конце концов он тоже устал не меньше других, но из последних сил не показывал вида.
Как-то так само собой получилось, что именно Митрий стал в их небольшом отряде за старшего. С ним советовались, его спрашивали, именно от него зависел выбор места и времени привала, да и вообще все дальнейшие планы. Может быть, это оттого, что он знал грамоту? Да и вообще, само прозвище — Умник — говорило о многом. Прохор, конечно, был постарше и уж куда как сильней и выносливей… однако молодой молотобоец молча признавал главенство Митрия. Еще бы — ведь тот знал об окружающем мире гораздо больше его!
— Так. Василиска, вон там, в овражке, мы с тобой разложим небольшой костерок — не так будет заметен дым, — выбрав место, деловито распоряжался отрок. — А ты, Проня, тем временем наловишь в реке рыбы — испечем на углях. Потом наломаем лапника, устроим ша…
Какой-то странный звук донесся вдруг в отдалении… Впрочем, не столь уж и далеко. Все трое застыли, прислушались.
— Батюшки святы, — не в силах поверить, прошептала Василиска. — Никак, колокол!
— И правда, колокол! — улыбнулся Митрий.
Друзья радостно переглянулись.
— Вот вам и Спасский погост! — Митька выглядел победителем. — Говорил же вам — во-он за тем холмиком. Теперь уж передохнем чуток — и пойдем.
— Интересно, это к вечерне звонят? — вслух предположила девчонка. — Или, может быть, праздник какой?
Пронька улыбнулся, пробасил:
— Так ведь и праздник — Мавра-молочница и Тимофей.
— Мавра — зеленые щи, — засмеялась Василиска. — В огородах да на лужках сейчас и крапива-молодица, и щавель с лебедою — есть с чего щей наварить, хоть и мясопустных, а все ж не так голодно.
— Сейчас и черемуха зацветет — холодно станет.
— Да не всегда, Проня, от черемухи холода стоят, бывает, что и тепло.
— Никакая сегодня не Мавра, — вмешался в беседу Митрий. — День мучеников Тимофея и Мавры как раз позавчера был, а сегодня… — Он ненадолго задумался, что-то высчитывая и шевеля губами. — А сегодня у нас — великомученица