Отряд

к следующей избе, вернее, к ее скелету, черневшему обожженными балками саженях в пяти левее…
На всякий случай покричал:
— Прохор, как там у тебя?
— Ничего, — тут же отозвался Прохор.
Ого! Да он совсем рядом, оказывается.
— Там все прогнило уже, — выйдя из-за ограды, пояснил молотобоец. — Не зайдешь — крыша обвалится.
— Ну, ясно, — Иван повернулся, махнул рукой и хотел было еще что-то добавить, но не успел — кто-то громко закричал на пустыре, ближе к реке.
Парни переглянулись:
— Митька?
И со всех ног бросились к пустоши. Метнулись под ноги репейники, колючие кусты, ямы. Обиженно залаяв, бросились прочь растревоженные бродячие псы. Пахнуло какой-то затхлостью, тленом и еще чем-то мерзостным, не поймешь даже сразу — чем.
— Сюда! — выскочив из кустов, замахал рукой Митька. — Скорее!
Парни подбежали к приятелю в един миг:
— Ну?
— Он здесь, Архипка-то… Похоже, дышит…
Отрок лежал на спине, раскинув в стороны руки. Кафтан его был расстегнут, рубаха разорвана на груди — однако кожа чистая, белая, без всяких порезов и крови.
— Видать, не успел… спугнули… — пояснив, Митька нагнулся к мальчику и, потрогав пульс, легонько побил по щекам.
— А? Что? — Отрок испуганно распахнул глаза. — Кто здесь?
— То я, Иван, не видишь, что ли?
В светлых глазах мальчишки проскользнуло узнавание и несказанная радость:
— И верно — Иван! Господи… А где же тот, страшный… Ошкуй!
— Ошкуй? — Парни вздрогнули. — Как ты сказал?
— Ошкуй, — постепенно приходя в себя, уверенно повторил отрок. — То есть — тело человечье, а голова — медвежья. Белая такая, зубастая… Господи-и-и… — Архипка вдруг зарыдал, бессильно уронив голову.
— А ведь он не мог далеко уйти, — Прохор сильнее сжал в руке саблю. — Ошкуй это или кто еще, но он где-то здесь, в кустах, прячется! Осмотрим, пока не совсем стемнело?
— Запросто! — Иван попробовал пальцем клинок.
Оставив обладавшего недюжинными медицинскими знаниями — еще с французских времен — Митрия с отроком, парни пошли к чернеющим ореховым зарослям, тянувшимся до самой балки, — больше здесь просто негде было спрятаться. Иван чувствовал, как азарт погони и злость встают откуда-то из груди, поднимаются, делаясь все шире и шире… вот уже ударили в голову…
— Слева! — крикнул вдруг Прохор. — Вон там, у жимолости!
Ошкуй — или какая иная тварь, — услыхав крик, дернулся, выскочил и, согнувшись, со всех ног припустил к пристани.
— Бросится в реку — не догоним! — кричал на ходу Прохор.
Иван понимал и другое — если эта тварь не ошкуй, а все же человек… На берегу было довольно людно. Пойди, разыщи! А бежала тварюга быстро, не угонишься. Иван пару раз споткнулся и чуть было не упал, выронив саблю, тем не менее не останавливался, бежал, не слыша позади крика Прохора, — тому повезло меньше, он угодил-таки в какую-то яму, коих было множество на Чертолье, и теперь вот отстал, выбирался…
А Иван сознавал, что не успевает…
Позвать людей? А как же!
Иван на бегу закричал во все горло…
Не хватало воздуху, и получилось тихо… Впрочем, похоже, кто-то услышал…
— Держи его, держи-и-и!
Бах!
Юноша на бегу запнулся о какую-то корягу, перевернувшись, упал, едва не сломав шею… А когда поднялся на ноги — фигура бегущего маячила уже далеко впереди. Эх, сейчас бы пистоль… а лучше — пищаль…
И тут грянул выстрел!
Иван инстинктивно пригнулся — показалось, что стреляли в него. У ошкуя — пистоль? Господи…
Выстрел раздался еще раз!
Стрелял тот самый, что бежал впереди… впрочем, там маячило уже довольно много людей. И стрелял вовсе не в Ивана.
Услышали!
Услышали, господи!
Спустившись к пристани, юноша, тяжело дыша, подбежал к стрелку:
— Ну что, попали?
— Навряд ли, — с сожалением отозвался тот. — Ловкий, стервец, оказался — похоже, выплыл.
Он обернулся, и Иван не сдержал удивленного крика, увидев перед собой… стряпчего Артемия Овдеева!
— Вот так встреча! — заулыбался тот. — А это кто там позади, с саблей?! Никак, Прохор? Господи, парни… Вас-то я и ищу!
Глава 9

Земский двор

Новый царь выказал большой ум и способности к государственным делам. М. Острогорский. Учебник русской истории
Июнь — июль 1605 г. Москва