Отряд

— Что потребуется — деньги или еще чего, — обращайтесь без стеснения в любое время — столкуемся.
Обнадежив парней, новый начальник отпустил их с миром. Вернее — с заданием. Честно сказать, оно заставило ребят призадуматься. Шуйские! Шутка ли — пожалуй, один из самых древних и влиятельных боярских родов. К таким только приблизься — прихлопнут, словно букашку какую, и следов не останется. Однако приказ-то был получен совсем недвусмысленный — искать крамолу. Вот — осторожненько — и стали искать, уж раз взялися за гуж…
Да, им в помощь начальство милостиво придало дьяка — уже старшего дьяка — Ондрюшку Хвата. Тот, конечно, хитер был преизрядно… То и пугало — не подставил бы. Посовещавшись, решили Ондрюшку опасаться, да тот и сам не напрашивался прямиком в дело, заявив, что есть у него на примете некие людишки — то ли дворяне, то ли дети боярские, то ли бояре, но не из знатных, — несомненно, «воровским образом» связанные с братьями Шуйскими и «много про них чего знающи».
Что ж, пусть хоть так… Парни уже понимали, что главными крамольниками им придется заняться самим…
И занялись, не откладывая дело в долгий ящик, — попробуй-ка тут, отложи, надсмотрщиков-контролеров много — Овдеев, Петр Басманов да сам государь!
Прежде всего, в этом деле парням неожиданно помогла Филофея, вернее, ее отец, богатый купец Ерофеев. Вернувшись с Тотьмы, куда ездил с товарами, купец, прознав о помощи ребят Архипке, стал время от времени зазывать их в гости. Парни не отказывались — все ж таки соседи, а с соседями нужно жить дружно. Да и, что сказать, Ерофеевы жили богато и кормили гостей от души, сытно, а уж поили…
— Этак вы скоро совсем сопьетеся! — шутила по утрам Василиска, глядя, как то один, то другой жадно пили воду прямо из ковшика. Шутить-то шутили, но — Иван видел — глаза у суженой были озабоченные, серьезные.
Утешил девчонку:
— Не переживай, не сопьемся!
А сам с приятелями тем же вечером — снова на двор к Ерофеевым, больно уж интересные вещи рассказывал запьяневший купец.
Вот и сегодня, слегка подпив, вытер рушником губы, переспросил:
— Шуйские?
Это Митрий специально завел про них разговор, в который раз уже.
— Шуйские, Шуйские, — покивал Митька. — Говорят, князь Василий — самый преданный царю Дмитрию человек.
— Это Васька-то Шуйский — преданный человек?! — без всякого почтения к столь древнему роду возмутился купец. — Слыхал я, как он, по Ордынке проезжая, царя Дмитрия чертом обзывал.
— Как чертом? — не поверил Иван.
— А так! — Ерофеев засмеялся, вернее, захохотал — а был он высокого роста, чернобородый, дородный, словно истинный боярин, а не купец. — Так и сказал: черт, мол, это, а не настоящий царевич. Не царевич, а расстрига и изменщик!
— Так и сказал?
— Так! Могу под присягою подтвердить.
Купец Ерофеев был хорошим свидетелем, со слов Архипки парни уже давно знали, что когда-то не столь давно люди Василия Шуйского подпортили купчине торговлю: сами принялись торговать мороженой семгой, от которой Ерофеев ждал больших барышей, а потому — в силу неспокойных времен — и обратился к Шуйскому за покровительством. Сдуру — как теперь говорил.
— Хоть сейчас идем в приказ! — ярился купец. — Ужо, выведу крамольника Ваську на чистую воду. Ишь, удумал — государя чертом обзывать!
Но это был, так сказать, непрямой свидетель. Подумаешь — кто-то чего-то там говорил. Где ж тут заговор? Хотя, конечно, в московском государстве и за одни слова могли головенку оттяпать — запросто! И все же, все же нужны были другие доказательства — хотя бы для самих себя, чтоб не ныла потом совесть, что подставили невинного человека. Как нащупать ходы к Шуйским — разговорить их слуг, дальних родичей, на худой конец, попытаться самим встрять в заговор… если он, конечно, был.
А вот это-то наверняка утверждать было нельзя! Нет, вполне вероятно, до приезда Дмитрия в Москву Шуйские — и не только они — что-то подобное затевали, но сейчас, когда весь московский люд всей душой и всем сердцем принял нового государя, интриговать против него было бы чересчур опрометчиво даже для членов столь могущественного и древнего рода.
Таким вот образом рассуждал Иван, но совсем по-другому думал дьяк, точнее, уже старший дьяк, Ондрюшка Хват, веленьем Овдеева данный ребятам в помощники. Петр Федорович Басманов, что занимался пока сыском, торопил — искать, искать крамолу, выжигать каленым железом, не считаясь ни с личными заслугами, ни со знатностью рода.
На следующий день приятели, поднимаясь по широким ступенькам крыльца в приказную избу, чуть было не сшиблись с внезапно выскочившим из дверей старшим дьяком.
— Ты куда это, Ондрюша, словно ошпаренный?
— А,